Читаем Совсем новая жена онлайн бесплатно
Когда приходили Дима и Мариша, я бежала открывать прямо как была, в переднике. Я спешила увидеть их физиономии. Открою, а они стоят на площадке в какой-нибудь дурашливой позе, как будто играют в «замри». А иногда Мариша спрячется за Диму, и он спрашивает, нет ли ее у нас, или сочиняет, что она осталась дома, что у нее разболелись зубы или живот – «объелась вчера в гостях». И тут она с хохотом появляется…
– Валерий, открой, – говорю я. – Звонят…
– Открой ты, – говорит он. – Ну, давай вместе…
Мы выходим в коридор и открываем дверь. И она входит в наш дом. Обыкновенная женщина. Она похожа на Маришу, но помоложе. И повыше ростом, – за Диму ей не спрятаться. Она и не прячется. Она с улыбкой протягивает мне руку. Ее зовут Дина. Дима и Дина. Впрочем, что она Дина, я знаю давно. Я это услышала месяца три назад от Мариши.
Она пришла к нам тогда одна, без Димы, и плакала, сидя в этом кресле, и мы ее утешали. Мы и в самом деле думали, что Дима задурил ненадолго. И потому, что мы в самом деле думали так, нам удалось ее утешить, и она ушла от нас спокойная и почти веселая.
Дина садится в это кресло и оглядывает нашу комнату. Шкафы с книгами, репродукцию картины Ван-Гога «Сеятель» на стене, нашу старую тахту и синюю вазу с вербами. Она достает из сумочки сигареты «Трезор» и просит пепельницу. В свою очередь я разглядываю ее. Она худенькая, темноглазая. Мне неприятно, что она похожа на Маришу. Нет, если уж новая жена, то пусть она будет новая. Совсем новая.
На Диму я стараюсь не смотреть. Я хочу, чтобы он освоился. Они с Валерием обсуждают спортивные новости. Дима берет с полки томики стихов – один за другим, перелистывает и ставит на место. Эта старая привычка сохранилась в нем дольше любви к Марише. Дольше привычки к Марише. К ее голосу, смеху, слезам, детским повадкам и выходкам. Мы дружили с незапамятных пор все четверо, но только одна Мариша осталась прежней. Она не хотела взрослеть. И теперь, за тридцать, она оставалась девочкой, студенткой, И с Димой они жили по-студенчески, как будто временно, не обзаводились лишней утварью. Это был веселый дом. Дом, где вас не заставляют разуваться, чтобы не испортить паркет. Дом, куда можно прийти нежданным и где вам всегда будут рады. Дом, где вас по-студенчески, но сытно и радушно накормят, а если надо, уложат спать на одной из трех запасных раскладушек. Если у вас злые языки, вы можете, выйдя на улицу, осудить хозяйку и пожалеть хозяина дома, но в душе вы будете им завидовать, как завидуют молодости.
Мы любили бывать в этом доме, не похожем на наш. Мне нравилось там все, начиная с надписи на двери: «Трунилиным три звонка, два робких, один нахальный».
Я ставлю на стол закуски. Сыр, маслины, ветчина, салат. Дина курит, сидя в кресле, положив ногу на ногу. У нее красивые ноги. И красивые туфли на модных прямых каблуках. Мариша предпочитала низкий каблук. Она любила ходить пешком.
– У вас хорошо, – говорит Дина. – Вы давно живете в этой квартире?
– Давно, – говорю я. – Семь лет. Васька родился уже здесь.
– У вас ведь двое? – говорит она. – Мальчик и девочка?
– Да, Таня и Васька. Но сегодня они ночуют у бабушки.
– Жалко, – говорит она. – Дима говорил, что у вас чудесные дети.
– Дима? Что-то не похоже на него. Вот уж кто их не замечал!
– Что вы! Он прекрасно все замечает, только делает вид. Он вообще очень скрытный.
– В самом деле?
Мне хочется возражать ей. Но я сдерживаюсь ради Димы. И так опасное слово «Мариша» вертится на языке, готовое сорваться.
– Как там картошка? – спрашивает Валерий.
– Сварилась. Можно садиться.
Мы садимся за стол. Мы с Валерием друг против друга, и Дима напротив Дины. Мы с Димой впервые встречаемся взглядом. Его взгляд как бы спрашивает: «Ну как?» А мой отвечает: «Ничего не поделаешь».
– Что вы пьете? – обращается Валерий к Дине.
– Коньяк, – говорит она. – А Дима предпочитает водку.
– Ну, что пьет Дима, нам известно, – говорит Валерий, усмехаясь. – Вы знаете, как давно мы дружим?
– Дима рассказывал. – Она смотрит на Диму. – Он любит вспоминать студенческие годы, общежитие, вечеринки. Он вообще сентиментальный.
Дима не возражает. С Маришей они бы уже сто раз поссорились и помирились. Сегодня Дима какой-то тихий и, как ни обидно, безликий. Кажется, он согласился быть таким, каким она его придумала.
– Это правда, что на вашей свадьбе пили из медицинских банок? – спрашивает Дина.
– Святая правда, – подтверждаю я. – Дима не только скрытен и сентиментален. Он по натуре исключительно правдив.
Она не замечает иронии.
– Дима правдив, это верно, – говорит она.
Нет, она не похожа на Маришу. Совсем не похожа.
Как мне могло показаться? Это совсем другая женщина. Она не лучше Мариши, а может быть, и не хуже. Просто совсем другая. И все с ней будет по-другому. Не так, как было с Маришей.
– Положить вам салата? – говорю я.
– Спасибо. Немножко…
Она протягивает мне тарелку и улыбается. Это любимый Маришин салат «оливье». Как-то она назвала его «салат Лавуазье». И с тех пор мы его так называем.
Я возвращаю тарелку Дине, и даже кончики моих пальцев осязают мое предательство.
