Читаем Совсем новая жена онлайн бесплатно
– Я вчера у него была, – говорит Юлька. – В последний раз. Когда я сказала маме, что вижусь с отцом, она мне ничего не ответила. Она только посмотрела на меня… Мы сидели в театре, и в тот момент началось второе действие. По-моему, мама была рада, что нельзя разговаривать со мной. Она смотрела на сцену, но все время думала о моих словах. А когда мы оделись и вышли на улицу, она сказала: «Ну, что ж! Откровенность за откровенность…»
Юлька поправляет пламя свечи. Она поднимает глаза, и в каждом ее зрачке горит по маленькой свечке.
– Мама просила меня только об одном. Чтобы я задала ему вопрос, есть ли у него друзья юности? И вчера я задала ему этот вопрос.
Юлька опускает глаза и улыбается самой себе. Она очень похожа сейчас на тетю Варю. Только худенькую и молодую.
– Он сказал, что друзья юности нужны неудачникам. Потому что лучшее, что было в их жизни, – это пора надежд. Чем выше человек поднялся, сказал он, тем меньше у него друзей. И даже штат уменьшается. Он сказал: «Когда я руководил проектом, у меня в подчинении было множество людей. А теперь я в Главном управлении, и весь мой штат – шофер Петя, секретарша Люся и уборщица Маруся». И он захохотал. «У Пушкина были друзья юности, – возразила я. – По-твоему, он тоже бы неудачник?» – «В определенном смысле – несомненно». Так он сказал. И тогда мне стало очень обидно. За маму, за себя. И за тебя. За всех нас!
– И за Пушкина, – подсказываю я.
– И за Пушкина тоже, – говорит Юлька серьезно.
Наша свечка сгорела уже на треть. Сначала она была похожа на дорическую колонну. Потом, когда края оплыли, – на коринфскую.
– Юлька, выпьем за пешеходов! – говорю я.
Я достаю начатую бутылку и ставлю на стол два бокала. Это красное сухое вино «Эгри бикавер», что в переводе на русский означает «Бычья кровь». И черная голова быка на красной этикетке напоминает об Испании и корриде.
Мы чокаемся и пьем за пешеходов. За тех, кто надеется только на себя. Пусть его сечет дождь, слепит пурга, ветер сшибает с ног – он шагает своей дорогой и верит в свою звезду…
– Он тебе еще нравится? – спрашивает Юлька.
– Кто? – говорю я и думаю о Вальке.
– Твой юноша с перчаткой, – говорит она.
– А что? Он хороший мальчик, – говорю я. И думаю о Вальке.
– «…И разминулись мы в веках, встречаясь каждый день в подъезде», – декламирует Юлька.
– Это чье? – спрашиваю я.
– В нашей группе парень один стихи сочиняет, – говорит она.
Я уверена, что это сочинила Юлька. Когда-нибудь она сама сознается в этом. Когда захочет. Она не любит «наводящих вопросов».
– Ценный напиток! – говорит Юлька и смотрит бокал на свет…
И в эту минуту звонит телефон. Я беру трубку и слышу его голос. Почему-то я совсем не удивляюсь, хотя уже поздний час и он звонит мне впервые в жизни.
– Я тебя не разбудил? – говорит он. – Я на вокзале, до поезда еще четверть часа. Слушай, скажи старосте, чтобы меня не отмечал. У меня и так много пропущено.
– Скажу.
– Я все же решил туда махнуть, – говорит он. – Хотел послать с проводником, а потом решил – поеду! Все же такое бывает раз в жизни. В идеале, конечно!.. Они мне этого не простят.
– Кто не простит? – говорю я.
– Братишка мой, Толик. Ну, и конечно, его Светочка. Не говоря уже о матери. О нашей маме. У Светочки никого нет, она детдомовская. А брату скоро в армию. Вот он и хочет свадьбу сыграть и чтобы она к нам переехала и вместе с мамой его ждала.
– Понятно, – говорю я. Я стою так, что Юлька не видит моего лица. Это очень хорошо, что она не видит моего лица.
– Ну, Детка, я побежал. Я скоро вернусь. Ты тут не шали без меня. Лады?
– Ладно, – говорю я. – Желаю тебе хорошо провести…
– Кого провести? – перебивает он. Валька есть Валька!
Я кладу трубку и сажусь за стол. И допиваю свое вино.
– Ценный напиток! – говорю я словами Юльки. Она меня ни о чем не спрашивает. Она только поглядывает на меня, стараясь понять, что со мной происходит.
А со мной ничего не происходит! И лицо у меня самое обыкновенное. Просто мне сейчас очень весело. И, пожалуйста, никаких «наводящих вопросов»!
Я затягиваю песенку друзей из мульта «Бременские музыканты», и Юлька подхватывает. У нас ловко получается то место, где осел вставляет свое: «Йейейе-йейе!» Осла мы изображаем по очереди.
– Кто тебе звонил? – спрашивает мама, заглянув в дверь.
– Так… Ничего особенного…
И в самом деле, ничего особенного. Просто мне не хочется сейчас об этом рассказывать. Никому. Даже маме. Это будет пока моя тайна. Ведь тайна есть у каждого человека. И у меня тоже.
В детстве его укусил заяц. Родители привели его в зоопарк, и он просунул палец сквозь проволочную сетку; должно быть, заяц подумал, что это морковка.
Он был маленький, кудрявый. Золотые – кольцами – локоны делали его похожим на ангела. Люди на улице умилялись. И я, когда вела его за руку, очень гордилась, что у меня такой брат. Слово двоюродный я тогда нарочно опускала.
Еще до его появления я учила жену моего дяди, красавицу, тоже с золотыми локонами, как надо рожать.
