Читаем Рерайтер онлайн бесплатно
У меня произошла несколько иная история, в «уценёнке» я увидел телевизор «Чайка 4» новенький, черно-белый, полностью транзисторный, но не рабочий. Оказывается, при разгрузке грузчики случайно уронили ценный товар и помяли заднюю крышку с угла, которая на всех советских телевизорах делалась из металла. Но это полбеды, вся беда состояла в том, что от удара лопнула плата радио тракта, и теперь телевизор представлял собой набор деталей. Но мне как раз смотреть телевизионные программы было и не нужно, а нужен был ценник, на котором красовалась цифра шесть.
— Да это же дешевле чем даром, — мысленно вскричал я и сразу вцепился в электронное изделие.
Так что телевизор был приобретён и притащен в лабораторию, где мне пришлось немного поменять режимы работы кинескопа, чтобы изображение хоть немного напоминало дисплей.
После этого случая, я стал наведываться в этот магазин целенаправленно, и удача снова улыбнулась мне, по цене в восемь рублей двенадцать копеек (почему копеек именно двенадцать, так и не понял) появился кассетный магнитофон, у которого был неисправен оконечный усилитель. Со стороны может показаться, что я крохоборничал, ведь у меня в сберкассе счет подрос до шести тысяч, поэтому вполне мог позволить себе купить исправные вещи? Однако есть два больших НО, во-первых, нужно было поддерживать о себе мнение как о «бедном» студенте, а притащить исправные телевизор и магнитофон для эксперимента в лабораторию… люди меня просто не поймут. А во-вторых, исправным электронным приборам кто-нибудь может и ноги приделать, а тут хлам, никому не интересный.
Время бежит быстро и уже в ноябре нам удалось выдать первые результаты с распайкой перевёрнутых кристаллов. Если кто думает, что благодаря подсказкам «железяки» всё прошло на ура, вынужден огорчить, там оказалось столько нюансов, что голова кругом шла. Особенно это касалось подложки, температурные расширения никто не отменял, поэтому подборка материалов на подложки превратилась в полноценный квест. Ну и заодно опять попробовали увеличить количество транзисторов в чипе. Плотность транзисторов правда, поднять не удалось, резко падал выход годных кристаллов, но за счёт увеличения площади своего достигли и сразу получили память на один килобайт. Но тут вылезла ещё одна проблема, кристаллы получились большие, а пластины для экспериментальных работ нам доставались в основном с браком, поэтому общий выход бракованных чипов оказался всё равно больше чем мы рассчитывали. Но пока занимались экспериментами, я сумел накопить аж девятьсот килобайт памяти, вот они у меня, упакованные в фольгу лежат. Скоро буду паять их на отдельные платы памяти, по восемь штук, я с самого начала решил сделать память быстро заменяемой, поэтому на материнке у меня разместилось восемь слотов под них, а то чёрт его знает, технология не отработана, надо предусмотреть возможности ремонта без ковыряния паяльником в материнской плате.
Да, тут еще одна неприятность приключилась, оказывается, с этого года у нас в институте заработала военная кафедра. Так-то бы она и не стоила упоминания, но не в моем случае, после того, как целый месяц мы били ноги на импровизированном плацу, осваивая строевой шаг и приветствие командного состава, на меня почему-то взъелся зав кафедрой подполковник Булыгин. Сначала я думал, что это такой привет из моего родного города от Краснова, но нет, он даже понятия не имел откуда я родом. Затем решил, что он водит дружбу с нашим комендантом общежития, и тот решил устроить мне «весёлую» жизнь, но опять мимо, так как один раз видел, что при встрече они друг дружке даже не кивнули. Так вот, этот подполковник постоянно искал методы дополнительного воздействия на меня, и чуть ли не раз в неделю отыскивал какие-то сомнительные доносы от «доброжелателей» о моей политической неблагонадёжности. Даже в нашу комсомольскую организацию обратился с просьбой разобрать моё персональное дело. Но тут ему пришлось обломиться, так как на учёте я стоял в другом месте, а там комсомольцы оказались совсем не те, на которых он рассчитывал, прежде чем заняться разбирательством они потребовали доказательств, а их у Булыгина не было.
В общем-то, я и не сильно переживал по этому поводу, но на меня вдруг наехал Горобец, этот тот самый Леонид Николаевич, который пытался «расколоть» меня на первом курсе в кабинете ректора, на предмет нарушения режима секретности.
— Сигнал на тебя поступил, Климов, — с какой-то непонятной радостью сообщил он мне.
— Это те самые анонимки, которые никто подтвердить не может? — Отмахиваюсь я.
— Нет, это не «те самые», — лыбится он, и как тогда трясет перед моим носом каким-то документом, — тут изложены достоверные факты.
