Читаем Рерайтер онлайн бесплатно
А дальше пришлось сбавить обороты, пока мне эта технология без надобности, спасти образец конечно можно, но толку от этого мало, а вот когда она может пригодиться, так это только когда мы начнем осваивать нанометровую технологию. Короче, покрутил я эти образцы в руках, повздыхал, и решил, что овчинка выделки не стоит.
Что касается Трухина, то никаких выводов относительно его диверсии делать не стали, в данном случае Стольников оказался сам виноват, он решил, что молодой сотрудник в курсе всего процесса производства микросхем. В курсе то в курсе, но есть нюансы, более или менее изучить теорию и управлять оборудованием оказалось не одно и то же, а про инструкцию Стольников не вспомнил, он даже не мог представить, что кто-то может манометры перепутать.
— Ну как? — Это уже наши стояли у меня над душой, когда я рассматривал первые образцы, которые полностью прошли все технологические операции в микроскоп.
— Нормально, — оторвался я от микроскопа, — только на трех увидел явные следы пыли. Остальные вроде бы визуально целые. Можно отдавать на резку.
Резка, это разрезание пластины кремния на сами микросхемы и производится она на заводе, у нас такого оборудования нет. И хорошо, что нет, уж слишком хлопотное это дело, к тому же такой узкоспециализированный алмазный инструмент делается на том же производстве и трудится над ним немало народа. Где ж институту всё это потянуть.
— Вот и хорошо, — Стольников своими огромными, кажущимися грубыми и неуклюжими пальцами ловко подхватывает пластинку и размещает её в контейнере. Вот как у него так получается?
— Подумать только, три с лишним тысячи транзисторов на шести миллиметровом кристалле, — покачал головой Гарик, а мы ведь в начале того года только на сотню рассчитывали.
— Что такое три тысячи? — Начинаю умничать я. — Нам для полного счастья нужно на порядок больше.
— Знаю, знаю, — махнул он рукой, — ты сейчас опять заведешь свою пластинку о том, что и сто тысяч это не предел.
— Ага, — улыбаюсь ему, — но знаешь, после сегодняшнего дня, я изменю свое мнение, и скажу что ошибался.
— Вот, уже раскаиваешься в своих заблуждениях, — обрадовался Гарик, — а то сто тысяч, сто тысяч. А подумать, как мы их делать будем, их же в микроскоп не разглядишь?
— Да, я действительно ошибался, — подтверждаю свое высказывание, — для полного счастья мне надо миллион транзисторов на кристалле процессора.
— Во растащило парня, — рассмеялись вокруг, — ты фантастику не пробовал писать?
— А надо? — Оглядываюсь на предложившего это МНСа. — Вы сами-то подумайте, мы уже в фантастике живем. Гарик же сказал, что в начале прошлого года только на сотню транзисторов рассчитывали, да честно сказать, многие и в этом сомневались, так как полевой транзистор был очень капризным, а перспективы использовать его в микроэлектронике были под большим вопросом. А уже к концу года, в одну микросхему запихнули две с лишним тысячи транзисторов. Спустя два месяца, уже три с лишним тысячи, дальше будет еще больше. Разве это уже не фантастика?
Но мой пафос не дошёл до людей, они как всегда немного похихикали, по-отечески похлопали меня по плечу, и выкинули из своих голов глупость насчёт того, что мы уже живем в фантастике. Ну и ладно, но попытаться достучаться до их разума всё-таки стоило.
Да уж, вот тебе и республиканская студенческая олимпиада (РСО), до которой меня попытались не допустить, оказывается по правилам: «К участию в республиканском этапе студенческой олимпиады допускаются участники, победители и призеры отборочных этапов РСО». А так как я участия в региональном конкурсе не принимал, то и разговора о моем сегодняшнем участии не может быть. Но тут возникла коллизия, я ведь был заявлен в команде, а команда должна состоять из трех участников, но один из участников отборочного этапа выбыл не по вине института, поэтому комиссия после недолгого совещания решила в виде исключения позволить мне все-таки принять участие.
Строго как-то у них здесь. Но меня это не слишком то и волновало, если бы комиссия приняла другое решение, я бы совсем не расстроился. А так пришлось окунуться в рутину, так как участие сопровождающих в оформлении студентов на этом «празднике» предусмотрено не было. А это, несмотря на относительную простоту сего действа, сильно напрягало, ведь все делалось не спеша, и задолбали эти очереди организованные там, где их не должно быть в принципе.
Не скажу, что все математики интроверты, но в большинстве случаев это справедливое утверждение, какие-то они сами в себе. Даже если внешне это весёлый компанейский парень, то всё равно чувствуется в нём какая-то отстраненность от реальности, иногда замирает на секунду, а потом очухивается и уже не помнит о чем только что говорил. Зато если речь идет о решении каких-нибудь математических задач, то тут их уже не собьёшь, они в своей стихии. Но и здесь я обнаружил, что нет математиков универсалов, у них существует своя специализация, в чём-то они сильнее, а в чём-то и откровенно плавают, тут главное, чтобы их слабость не была оценена слишком малым количеством баллов.
