Все годы пребывания в Тамил-Наду отец Жюль Моншанен лелеял мечту воплотить свои смелые замыслы и каким-то образом соединить опыт индуистских санньяси и христианских монахов, однако, не имея надежных союзников, он не решался начать эксперимент. Проблема заключалась не только (и не столько) в страхе перед реакцией официальной Церкви (будучи представителем католической интеллигенции середины XX в., Моншанен, несомненно, был готов к такому повороту событий: достаточно вспомнить печальную участь Пьера Тейара де Шардена, основоположника философии христианского эволюционизма) — основной вопрос, который, несомненно, волновал священника, находился в сфере методологии: фундаментальных знаний в области индуизма, его философии и культуры явно не хватало. С чего начать? Какие элементы индийской духовности применить в первую очередь? Как объяснить необходимость начинания окружающим? Как «христианского Свами» воспримут сами индийцы? Конечно, в то время в Индии уже действовали «инкультурированные» священники, но, в большинстве своем, их деятельность не затрагивала самих основ индийской духовности, и сам отец Жюль с его идеями находился в некоторой изоляции. Ему оставалось только надеяться, молиться и ждать, продолжая работать приходским священником в городке Кулитталай и вести полуотшельнический образ жизни в «Бхакти ашраме», расположенном неподалеку.
В начале августа 1947 г. наконец произошло то событие, которое Моншанен посчитал ответом на все его горячие молитвы: спустя почти десять лет после приезда священника в Индию, ему в руки случайно попало письмо от французского бенедиктинца, отца Анри Ле Со, в котором тот выразил желание приехать в Индию и посвятить свою жизнь санньясе.
В жизни Анри Ле Со трудно не усмотреть действие сил Провидения — его биографы до сих пор задаются вопросом: как церемониймейстер процветающего аббатства святой Анны (LAbbaie Sainte Anne de Kergonan), что в Бретани, родившийся в самой консервативной части Франции, в традиционной католической семье, смог бросить все, уехать на другой конец света и стать Свами Абхишиктанандой, духовным учителем христиан и индийцев. Люди, знавшие Ле Со с юных лет, утверждают, что монастырская библиотека аббатства не располагала никакими книгами по индийской философии, религии и культуре, и достать их в то время было практически невозможно, и все-таки уже в середине 1930-х гг. отец Анри ощутил неодолимое стремление отправиться в Индию для поиска Истины. Говоря о детстве и юности будущего Свами, следует сказать несколько слов о его семье, которая сыграла немаловажную роль в становлении его характера. Родители Анри принадлежали к «среднему классу» и владели небольшой лавкой: они не купались в роскоши, но на их столе всегда стояла бутылка хорошего местного вина (что не удивительно для французов, из какой бы области родом они ни происходили). Позже, уже в Индии, Абхишиктананда с теплотой вспоминал об этих временах: адвайта растворила в нем все материальные устремления, но она оказалась бессильна перед «настоящим французом» в глубине его души. «Je suis terriblement terriblement franc̰ais»[10] — иногда с гордостью, а иногда с сожалением повторял Свами. Уже будучи санньяси, Абхишиктананда иногда покидал «Сатчитананда ашрам» и отправлялся в соседний город Пондичерри, в котором были французские кварталы: по таким особым дням он надевал свою старую европейскую одежду и наслаждался ощущением мира своего детства. Справедливости ради надо упомянуть, что собственно жители Бретани в те времена французами себя не считали, да и сегодня многие бретонцы гордятся традициями своего народа, культура которого восходит к древней кельтской и родственна скорее культуре Ирландии и Шотландии, чем Франции. Интересно, что кельтское мироощущение во многом близко к ведантическому: народам кельтской группы удалось сохранить некоторые индоевропейские отличительные черты, утраченные другими с принятием христианства, и одна из этих черт — стремление к осознанию единства всего сущего, которое также лежит и в основе философии адвайты. Средневековые ирландские молитвенники содержат уникальные образцы текстов, представляющих мироздание в виде космического тела Христа:
«Молись через стопы Христа, они белы, как молоко;Колени Христа крепки, как скалы;Грудь Христа спокойна, как волна;Плечи Христа широки, как горные вершины;Глаза Христа прекрасны, как заходящее солнце;Волосы Христа вьются, как поток воды;Перст Христа указующий, как небо;Молись через Его священную главу!»[11]
