Читаем Предгорье. Выбор онлайн бесплатно

Сирен – Рискованно, но меньше, чем то, на что вы решились с друзьями. – Я понял содержание записки, но не ее цель. Почему вам нужно мной поговорить, Линта? – Садись, я приготовила чай и булочки с вареньем, они тебе в детстве очень нравились, Сиран… – Не очень… – Садись, нам нужно быстро повести долгий разговор. – Линта налила розоватого оттенка чай из белого маленького чайничка с голубыми узорами. Такой же был у моих приемных родителей. Пар поднимался тонкой живой полоской, и я невольно вдыхал запах смородины и лаванды. – Тебя зовут Сиран. А я твоя тетя. Твои родители, к сожалению умерли. Мне жаль. Я не почувствовал ничего от слов о смерти моих родителей, потому что другое имя сбило меня с толку. – Ты ведь уже заметил, что мужские имена в Предгорье заканчиваются на “он” и “ран”, а в Предлесье… – На “ий” и “ен”... – Правильно. Изменить твое имя не составило труда. Всего одна буква, большая удача. – Почему родители отказались от меня? Почему вы не взяли меня на воспитание? – О, что ты, они не отказывались от тебя, а я тем более, ведь мы тебя так любили, но нам пришлось, – Линта положила на тарелочку кусок пирога и глазами пригласила откусить кусочек. – Примерно пятнадцать лет назад мэр Торан, отец Крона, начал большую кампанию против тех, кто владеет магией. По его словам, использование сил природы “ущемляло права тех, кто природной магией не владеет и может использовать только технологичную магию”. Твои родители увидели, что ты талантлив, что твой магический дар позволит тебе стать хорошим мастером. Тогда они решили передать тебя в приемную семью. – Как их звали? – я чувствовал, что пирог вкусный, но мне совсем не хотелось есть. Разговаривать, смотреть по сторонам тоже не хотелось. Только, может быть, слушать. – Лea и Фрон. У меня есть альбом с фотографиями, сейчас принесу. Линта засуетилась, глянула в окно и легкой походкой направилась на второй этаж. На полпути по лестнице она перегнулась через перила и позвала: – Поднимись, Сиран, ты часто это делал, когда был маленький. Сколько себя помнил, я всегда любил лестницы, особенно крутые или с высокими ступеньками. Деревянные, каменные, металлические. Перепрыгивать через несколько ступеней, а иногда сразу через четыре. Съезжать по перилам, получая гоняй от учителей, от родителей. Ступени я всегда преодолевал легко, но только в этот раз будто что-то придавило меня, ноги не хотели слушаться. Я боялся и одновременно хотел вспомнить. Линта уже поднялась на второй этаж, слегка запыхавшись. От лестницы в обе стороны расходилось по комнате. В одной, не скрытой дверью, находилась односпальная деревянная кровать, простая, без полога, застеленная только темно-зеленым покрывалом, связанным из толстых нитей, сквозь которое проглядывал серый матрас. На подоконнике стояло несколько фигурок. Я уже почувствовал, что найду там, но все равно приблизился. Глиняные игрушки: солнце, деревце с круглой кроной, петух, символ земледелия в Предлесье, несколько идеально ровных бусин – все были протерты, ни пылинки не село. – Я берегу их, Сиран. Ты всегда любил глину, а еще ты любил фигурки оживлять. Клал на руку, и они двигались. Ты делал это без доступа к магическому источнику, а иногда имел неосторожность похвастаться перед другими детьми. Это стало опасно, – рассказала Линта, опершись на перила лестницы. Я положил петушка на ладонь, бережно, потому что боялся, сломать. Прошло уже больше пятнадцати лет, игрушка могла стать хрупкой. Петушок не двигался. – Это нужно практиковать, ведь в Предлесье доступ к источнику отучил тебя от силы собственного тела. Без доступа к магии ты можешь вспомнить, как направлять энергию на неживые объекты, – объяснила Линта. Я отвернулся от окна и прошел мимо Линты в противоположную комнату. Синий диван, покрытый неизвестной мне тканью. Длинные ворсинки делали диван похожим на большого медведя. На противоположной стене ничего не было, но я повел рукой, и моя догадка оказалась верной – возник светящийся экран. – Уже познакомился с технологиями Предгорья? – кивнула Линта. – Нравятся? – Почему к отец мэра Крона охотился на магов? – четко выговорил я свой вопрос. Повод проверить, доволен ли я этими технологиями. Мэр Торан правил продолжительный период с 1980 по 2010 год от Разделения. С 1994 года начаты обширные реформы, в том числе по контролю за использованием неучтенных магических сил. Мэр не охотился на магов, а отбирал их для формования особого отряда, после обучения данный отряд защищает границы Предгорья по настоящее время. – Это правда? – повернулся я к Линте. – Не знаю, Сиран, но я никакого отряда не видала. Дети просто пропадали. Мы не могли ждать, нужно было тебя защитить. Я снова повернулся к экрану, потому что ответ на свой вопрос я так и не получил. – Почему были начаты такие реформы? Реформы стали логическим результатом плодотворной работы по улучшению условий жизни людей. – Нет, Линта, я не рад этой технологии, она не умеет прямо отвечать на вопросы. – Иногда и люди не могут прямо отвечать на волосы, а ты требуешь этого от искусственной системы. – А ты знаешь ответ на этот вопрос? – Нет, но у меня есть догадки. За два года до начала реформ умерла жена мэра, мать Крона. Мэр очень любил ее, только что родился их сын, после этого мэр окружил жену такой заботой, что все женщины Предгорья ставили его в пример своим мужьям. – Никто, конечно, не знает, почему она умерла? – Ты прав, она умерла совершенно внезапно. Ей стало плохо днем, а накануне прошел праздничный прием. Пригласили всех жителей. Мэр положил год на тщательное расследование, но удалось только доказать, что жена была отравлена, при этом на травы, которые ей подсыпали, было наложено проклятие, то есть сделал это человек с магическими силами. Не от источника, а умеющий управлять внутренней магией прямо на ходу. Если бы травы, например, привезли отравленными из Предлесья, их магия сразу бы рассеялась. – После смерти его жены законы ужесточились, так? – подытожил я. Мне трудно было принять тот факт, что правитель может испортить жизнь подданным только из-за личной драмы. – Совпадение это или нет, я не знаю, но таковы факты. И в самый разгар реформ у тебя проявился дар, мы еле успели увести тебя с улицы, когда ты начал лепить птиц из песка и заставлял их ходить по песочнице. Тогда еще можно было попасть в Предлесье, не было единой горной гряды, существовали открытые проходы. Мы нашли тебе приемную семью по твоему таланту. А как уж они объяснили твое появление, я не знаю. Вскоре все проходы закрыли, а стена стала загадкой, не каждый путник мог ее решить. – Моя приемная мать откуда-то знала, как решить ее. Она рассказывала сказку. – Я рада, что она хотела, чтобы ты был счастлив. Что может быть лучше, чем вернуться на родину? – Не знаю, Линта, может быть, что-то есть и лучше, но я рад узнать, где я родился и кто мои родители. Линта направилась к дивану, и тут я заметил сбоку небольшую тумбочку с ручкой-шаром. Внутри оказалось две полочки. Линта достала альбом в переплете алого бархата. – Посмотри, Сиран, – она села на диван, я сел рядом, и альбом уместился у нас на коленях. Черно-белые фотографии разных размеров замелькали перед глазами, показывая мне украденное детство. – Здесь тебе годик, ты всегда корчил смешные рожицы перед фотоаппаратом. А вот эти четыре снимка твоя мама очень любила. Она увлекалась фотографией, даже выставку однажды организовала. Я смотрел на себя мельком, узнавая те же светлые волосы и черты лица. Я не мог отвести взгляда от родителей. Бросил взгляд на Линту, теперь я видел сходства черт лица с моим отцом. – Вы моя тетя со стороны отца? – Он был старше на два года. Мы оба пошли в маму формой лица, носа, губ. От отца нам достался цвет волос. Я очень любила твою маму, Леа стала мне настоящей подругой. Мне ее до сих пор очень не хватает, и я все время спрашиваю у богов, за что болезнь их забрала так рано. На фотографиях родители смотрели то в объектив, то на меня с такой любовью, что на секунду я готов был взреветь от злости. Я впервые испытывал такое чувство. – Мэр Крон что-то все время говорит о объединении Предлесья и Предгорья, но мы не знаем, стоит ли ему доверять, – сказал я, когда больше не мог выдержать пытку. Линта выключила свет в комнате и начала спускаться, я последовал за ней. Сколько времени уже пошло? Мои друзья могли меня и потерять. Линта снова выглянула в окно, дав лучам солнца скользнуть по ее лицу. – Я не знаю, можно ли доверять Крону, – она повернулась ко мне, держа в руках небольшой бумажный сверток. – Он много пережил: ожидания отца, подготовку занять его место, смерть матери в раннем возрасте... Думаю, ему действительно нужны верные соратники, не смотрящие на него свысока, а готовые пойти за ним. Я хочу надеяться, что он исправит ошибки отца, – она протянула мне сверток. – Это тыквенный пирог по рецепту Предгорья, его ты тоже очень любил. Угости своих друзей. – Спасибо, Линта. – И еще. Я знаю, что ты будешь спорить, потому что такова молодость, но в этом же свертке я положила немного лин, всего сто. Этого хватит на необходимые покупки. Прошу, не отказывайся, – настояла она, видя, что я хотел возразить. – Ты ведь не знаешь, что может случиться. Сиран, тебе сюда лучше не приходить, нельзя, чтобы мэр узнал, что ты знаешь. – Ты все-таки ему не доверяешь? – За свою жизнь я поняла, что никому нельзя доверять. На этом пустыре были дома моих знакомых и друзей, а теперь осталась только я. *** Помогать маме в лавке я начала уже лет с пяти. Как могла, боролась с детской неуклюжестью, чтобы ничего не уронить, не сломать, не разлить. Старалась быть внимательной, но нет-нет – отвлекалась на разговоры, которые мама вела с покупательницами. Из года в год повторялась одна и та же последовательность. Покупательница выбирала ароматические масла, крема, помады, расплачивалась, откладывала плетеную сумку чуть вбок и начинала рассказывать. Маленькая, я развешивала уши, только услышав “магия”, “источник”, “новая сила”. Став постарше, лет в десять, я поняла, что основную часть разговора обсуждали мужей и дела семьи. Мама всегда смеялась и кивала: все мужья вели себя одинаково, а все жены посмеивались над ними, понимая, что такова женская доля – исправлять недоделанное и мириться с причудами. Сейчас, чувствуя напряжение, исходившее от Ария, которое он пытался скрыть, я вспомнила, что, по рассказам, почти все мужчины магазины терпеть не могли. Арий с энтузиазмом отнесся к первой лавке, где я углядела несколько ожерелий. Мне не нужно было их покупать, только подержать в руках и представить их на моей шее. Второй магазинчик – легкие палантины, платки и платочки, косынки – Арий тоже вытерпел стойко, но как только я насытилась глазами, потянул меня к выходу с такой силой, будто уводил от источника огня, единственным спасением от которого оставалось немедленное бегство. Я смирилась с его нетерпеливостью, хотя мне и было обидно, и только улыбалась, заходя в очередной магазинчик, старалась не задерживаться. Торговые ряды образовывали своеобразную аллею. Несколько раз, бросив глаза вправо и влево, я видела, как приезжали автомобили. Поменьше, чем тот, что привез нас во Дворец, и разных цветов. В какой-то момент, подняв глаза, я тут же нашла руку Ария, чтобы привлечь его внимание. Впереди прозрачными горами возвышались стеклянные здания. Каждый ряд был выше предыдущего. Некоторые здания были увиты растениями, будто тонкие змейки карабкались по горной гряде, но решили остановиться и погреться на солнце. Я бы приняла комплекс зданий за природное творение, если бы не разделенность глыб на четкие квадраты и резкий блеск слишком гладкой поверхности. Люди сновали мимо нас, кто-то входил в этот стеклянный город в городе, а кто-то выходил с пакетами или небольшими корзинками. – Что это за здание? – вежливо обратился Арий к одному из входивших мужчин в свободного кроя льняном брючном костюме. – Торговый центр «Скала», самый крупный в Железогорске. Мужчина кивнул нам и ускорил шаг, а мы продолжили путь, медленно глядя по сторонам. У одного из самых первых зданий я заметила указатель. Стало ясно, что мы находились между двух корпусов спортивного центра: бассейна (видимо, купальня, если я правильно поняла, квадратный значок с волнами), и тренажерного зала. Такие у нас в Предлесье тоже есть, только называются проще – залы воспитания силы. Следующий ряд зданий – кафе и закусочные, а самый последний, венчавший прямую дорогу, словно подвеска, длинную цепочку, – торговый центр. – Пойдем туда, – осторожно произнесла я, уже предвкушая, как Арий скривит рот, но наоборот, он энергично согласился. Заметив моё недоверие, пояснил: – Думаю, там можно найти всё что угодно, а не только украшения и платья. Не злись на меня, душа моя, – Арий протянул меня к себе и нежно прижал к груди. – Мне трудно выдержать хождение без покупок среди всех этих тканей. – Понимаю, любимый мой, поэтому предлагаю разделиться… Мы как раз поднялись по центральной лестнице. – Семь ступеней – интересное совпадение с нашим счастливым числом. – Арий, конечно, посчитал. Прозрачные двери разъехались в момент приближения, приглашая добровольно поддаться их соблазну. Внутри, рядом с главным входом, был размещен стенд с планом семиэтажного здания. На первом и втором этажах находилось множество магазинов одежды, тканей, рукоделия, духов и косметики, украшений. Я уверилась в правильности своей идеи. – Давай погуляем по центру по отдельности. Я останусь на первом этаже, а ты поднимись туда, где тебе будет интересно, – предложила я. И, увидев, что Арий поджал губы, сомневаясь в безопасности такого решения, торопливо объяснила: – Мы в безопасности, здесь все только покупают. Поглядела на часы в виде скалы на круглом фоне. – Сейчас двенадцать часов. Через час встречаемся здесь у входа. Я поглядела Арию в глаза, пытаясь сделать умильно-просящее выражение, что однажды подглядела у одноклассницы. – Ладно, ладно, – сдался Арий, – пойду на третий этаж. Там, как я вижу, есть несколько мастерских по камню, глине, а также книжный магазин. – Потом, может быть, и в книжном магазине встретимся. Первое, что я поняла, когда начала обходить первый этаж в торговом центре, цены здесь были значительно выше, чем у лавочников на торговой аллее, но и выбор оказался больше. Никогда я в Предлесье не видела уходящих вдаль стеллажей с товарами, тележек, приводимых в движение кнопкой, корзин, сопровождающих покупателей по воздуху. Продавцов не было, только в начале каждого стеллажа горел магический экран. Я то и дело слышала, как покупатели задают вопросы о цене и наличии товаров. Дойдя до середины длинного коридора магазинов, я увидела справа двое металлических ворот, одни из которых, как по команде, открылись, выпустив – или впустив – шесть человек в строгих темно-зеленых костюмах. Тут же к воротам подошли несколько служащих и покупателей. Лифт, так назывались эти ворота, со звуком, будто гусляр щипнул высокую струну, замкнулись, увозя тех, кто спешил добраться повыше. Я решилась и подошла ко второму лифту, встав за невысокой женщиной и мужчиной в темно-зеленой мантии. Лицо человека было скрыто от меня капюшоном, и только по высокому росту и ширине плеч я поняла, что это мужчина. Когда мы вошли в небольшую кабину, люди повернулись ко мне лицом, и мне пришлось сдержать возглас. Незнакомец в капюшоне поднял взгляд, и я узнала Крона, только на его лице почему-то красовались усы. – Пава, здравствуйте, – поприветствовал меня Крон, делая голос ниже, чем он был на самом деле. –Вы тоже на шестой этаж? –Да, – я зачем-то решила поучаствовать в представлении, не зная его цели. Женщина своим видом никак не показала, что заинтересована нашим разговором. На пятом этаже она вышла, оставив нас вдвоем, а я краем глаза успела увидеть металлическую дверь непонятного темного цвета с номером 501. Мы вышли на шестом этаже, а Крон повернулся ко мне, мягко взяв за предплечье, и торопливо зашептал. – Пава, идите со мной молча, я все объясню вам. – Он вернул свой тембр голоса, тот самый, что мне нравился. Предгорье постоянно испытывало мое любопытство, и теперь я молча шла по коридору шестого этажа, до сих пор ощущая прикосновение Крона и знакомый цветочный запах. Нам никто не встретился, я подозревала, что Крон этому был рад. Наконец мы подошли к двери в самом конце коридора с номером 615. Крон открыл ее и пропустил меня вперед, тут же вошел сам, быстро закрыв дверь. – Пава, садитесь, – пригласил Крон, показав на прозрачный стул, невесомый и ненадежный на вид, стоявший напротив такого же письменного стола. – Не бойтесь, – сам Крон сел на стул на колесиках с высокой спинкой. – Это ваш второй кабинет? – спросила я, не веря, что такие обычные серые стены и стеллаж бежевого цвета, заполненный снизу доверху черными папками, могут действительно быть кабинетом Крона. – Хотел предложить перейти на ты, потому что я не сильно старше… тебя. Что думаешь? Мне показалось, или Крон действительно смутился? – Вы… ты уже перешел на ты, поэтому соглашусь, – улыбнулась я. – Я работаю в городе, когда мне нужно проверить, как исполняют свои обязанности министры и их подчиненные. Отсюда я могу контролировать торговлю, но работаю под прикрытием, потому что еще не все жители Предгорья знают меня в лицо. Да и мантия, низкий голос и усы скрывают меня. Новая мантия – новый человек. – Я тебя сразу узнала. – Потому что я захотел, чтобы ты узнала меня, Пава. Я мог бы не открывать лицо, но увидел, как ты застыла перед лифтом. Я даже молил богов, чтобы ты вошла в лифт. – Он покачал головой, будто корил самого себя. –Ты же не веришь в богов. На приеме ты тоже их упоминал, – я постаралась укорить его, но шутливым тоном: не хотела конфликта. Мне почему-то хотелось то дурачиться, то кокетничать. Я вспомнила, что нужно выпрямить спину. И мысленно отругала себя, что надела наряд попроще для прогулки. – Не верю, но с вашим приходом в Предгорье я начал колебаться. Где Арий, Сирен? – Сирен ушел куда-то еще в торговых рядах. Арий сейчас на третьем или четвертом этаже. Ему не очень нравятся те магазины, что я выбираю, – начала я оправдываться и дернула себя. Зачем я говорю таким тоном? – Кажется, я знаю, что нужно делать. И моему отцу это бы не понравилось, – Крон улыбнулся по-заговорщицки, встал из-за стола. Снял мантию, оставшись в широких брюках с коричневым кожаным поясом. и заправленной в брюки белой рубашке. Одним движением отклеил усы. – Тебе понравится, Пава. – Теперь он стоял близко, подавая мне руку. Обратно до лифта мы шли, не таясь, но толку в этом не было – этаж будто нарочно опустел. – Хотя ресторан расположен во втором ряду торгового комплекса, здесь тоже можно попробовать кое-что вкусное, – начал Крон, когда лифт заскользил вниз, а у меня что-то ухнуло в животе от резкого толчка. – Приготовься, Пава. Сейчас на нас будет направлено внимание. Не бойся его, ты его достойна. Достойна идти рядом со мной. Я не успела смутиться от этих слов, потому что двери разъехались. Третий этаж. Люди уже были готовы занять наши места в лифте, но застыли и попятились. Кто-то заулыбался, распахнув глаза в восхищении, кто-то раскрыл рот от удивления, а кто-то вообще припустил к выходу. – Мэр Крон, – послышалось отовсюду, передаваясь от одного к другому, как ведра с водой при пожаре. – Добрый день, Железогорск. Позвольте представить Паву, почетную гостью нашего города. Я увидела, как посетители достали черные плоские приборы. На всех загорелась точка-огонек. Кажется, нас фотографировали. – Мы с Павой пришли сюда с важной миссией – продегустировать мороженое и проверить его качество. Крон повернулся ко мне и громко сказал: – Пава, вы готовы? – я кивнула, и когда мы опять встали рука к руке, Крон произнес тихо одними губами: “Ты должна попробовать это мороженое. Оно лучшее во всем Предгорье, и я его с детства очень люблю”. Я против воли рассмеялась, даже забыв, что со всех сторон на нас глядели, махали нам, кланялись, приветствовали и фотографировали. Мороженщик, стоявший ни жив ни мертв за прилавком, поправил колпак и сменил резиновые перчатки на новые. В горизонтальном холодильнике с прозрачными стеклами я увидела около двадцати ящичков с мороженым. Четкие разноцветные квадраты напомнили мне квадратные цветочные поля. – Пава, вам предоставляется честь продегустировать мороженое марки «Горный вкус», – объявил Крон, обводя взглядом публику. Его тон был официальным, осанка правителя выделяла его из толпы, однако в глазах его я читала какую-то нежность и любопытство. Ему было интересно, что я выберу? Я взглянула на мороженщика, а он вытянулся по струнке, отчего стал еще тоньше и выше. Руки его то и дело поправляли зеленый фартук. Мне стало даже стыдно, что он так волнуется, ведь я совсем не хотела ругать его товар. – Тыквенное, кедровое и клюквенное, – выбрала я среди мороженого замысловатых видов. – А вам, мэр Крон? – учтиво спросил мороженщик. – Не буду отходить от обычного. Черная смородина, мята, роза. Мороженщик ловко зачерпнул по шарику, и уже через несколько мгновений глубокая мисочка из мягкого белого материала наполнилась разноцветными сладостями. Я уже зачерпнула ложечкой первый кусочек, когда заметила Сирена. Остановила первый порыв броситься к другу, помня, что на меня смотрят десятки глаз. Попробовала тыквенное мороженое и закрыла глаза от ощущений. Холод молока переходил в мягкость тыквы, а затем наполнялся сладостью. – Как вкусно! – прошептала я. Крон цокнул и улыбнулся. – Очень вкусно! – поблагодарила я мороженщика и заметила, как он выдохнул от облегчения. Несколько газетчиков уже подошли к Крону, а я воспользовалась моментом, чтобы сбежать к Сирену. – Это что-то доселе невиданное! – воскликнул друг. Я кратко рассказала, как встретила Крона и мы оказались в лучах славы. – И он раскрыл себя, чтобы ты попробовала мороженое? – Сирен покачал головой. – Да, сказал, что его отец это бы не одобрил. Сирен кивнул и изучающе посмотрел на Крона. – Будь осторожна, Пава! – сказал он, и я даже брови подняла, не понимая, что он имеет в виду. – Когда будешь рассказывать Арию, больше говори о мороженом, чем о Кроне! – Ну, знаешь! – я поставила мисочку на столик для грязной посуды и пошла по направлению к лифтам. – Я ничего плохого не сделала. – Я не говорю, что ты сделала что-то плохое. Просто Арий – мой друг, и я его, как мужчина, лучше понимаю. – А сам ты где был? – я не хотела продолжать зыбкую тему. – В последнее время все чаще уходишь куда-то. – Встретимся с Арием, там и...А вот и он! Арий действительно шел нам навстречу. – Вот вы где! Пока я смотрел книги, тут сам Крон где-то выступал. Люди говорят о нем. – Да, – ответил Сирен легко и с ухмылкой. – Приглашал всех попробовать мороженое. Пава попробовала. – Очень вкусное, – кивнула я и обняла Ария. Я его люблю. Совершенно точно. А Сирен ошибается и темнит. Главное не сомневаться в этом.