Читаем Предгорье. Выбор онлайн бесплатно

Крон — Я не выйду замуж за Ария. Мы предлагаем отменить свадьбу и изменить пункты договора. Мы все знали, что Пава должна будет это сказать. Мы тщательно готовились. Три дня я провел в рабочем кабинете, там же спал. Времени добежать до столовой не было, поэтому еду приносили прямо в кабинет. Несколько обедов прошли вместе с Арием, Сиреном и Павой. Мы ни разу ничего не разлили и не просыпали, хотя едва ли смотрели, куда втыкали вилки. Подобной встречи между двумя странами не было уже больше ста лет. Из ныне живущих никто не знал, как нужно принимать таких гостей. Все детство я провел, сидя по правую руку от отца, во время приема наместных министров из крупных городов Предгорья. Вечера для меня заканчивались одинаково: когда взрослые решали устраивать танцы, меня отправляли спать. Отец подписывал соглашения, пока головы еще были трезвы, а потом давал волю веселью. Такой опыт оказался совершенно неприменим к нынешней ситуации. В первый день подготовки дата-центр обрабатывал данные библиотеки Железогорска, отправляя многочисленные запросы. Эта работа принесла свои плоды: за несколько часов было составлено расписание встречи, включавшее официальный обед, подготовлено дипломатическое меню, розданы указания по оформлению номеров отеля. Согласно летописям Предгорья, каждого гостя заселяли в одноместный номер, если речь не шла о супругах. Однако сложнее всего нам пришлось с местом встречи. За многие десятилетия Отчужденный лес остался без должного внимания. Мы с Сиреном прогулялись до него, чтобы оценить обстановку. Сирен вызвался сам, чем немало меня удивил. Он явно о чем-то хотел поговорить, и я про себя загадал, чтобы он не начал говорить про Паву. Отчужденный лес часто фигурировал в детских сказках. Мама, пока была жива, рассказывала мне одну. Герой сказки, мальчик, поспорил со своими друзьями, что сможет пройти весь лес и ни разу не закричать от страха. Лес этот, согласно сказке, все звуки делает громче и насылает видения. Герой сказки трусил, но проигрывать спор не хотел, поэтому пришлось ему отправиться навстречу своим страхам. На самом деле, от леса там одно название — так, роща, располагавшаяся у естественного прохода в горах. Горы, разделившие материк на две части, сначала встали не единой стеной. То там, то тут люди находили довольно широкие проходы, прятавшиеся среди острых каменных клыков. Рощу посадили тысячу лет назад, когда в последний раз сделали попытку наладить отношения. Эта зона считалась нейтральной: споры и убийства здесь запрещались, а деревья ограничивали магические силы. Все это я рассказывал Сирену, пока мы пробирались по центральной тропе, стесненной высокой травой с обеих сторон. Я запыхался. Ветви деревьев выступали сквозь землю, некоторые стволы перегораживали дорогу, пара беседок покосились и выцвели со временем, а небольшой пруд цвел и пах так, что я пожалел о съеденном завтраке. — Такой лес больше похож на тот, сказочный, — протянул Сирен, а я молча согласился. — Здесь можно заплутать. — Кто ж знал, что это место в таком состоянии? Хотя, даже зная об этом, я все равно встречу предложил бы провести здесь. Это место символическое, — объяснил я. — Нужно привести его в порядок. Мы обошли всю рощу, чтобы сверить расположение объектов с картой и понять масштаб работы. Обратный путь показался быстрее. Пока мы уже уверенным шагом переступали через ветви, Сирен спросил: — Вы ведь с Карой друзья? — Да, она мой лучший друг, — ответил я честно и вспомнил, как Кара описывала гостей Предлесья. На Сирене она почти не останавливалась, только сказала, что он бывает заносчивым. — Кара очень рада познакомиться с вами. Она горит своим проектом, школой, мечтает совершить открытие в области внутренних магических сил. Не пойму, зачем она училась на юридическом факультете, — поделился я, посматривая на Сирена. Он глядел себе под ноги — правильно, дорога шла яма на яме, но я чувствовал, что дело не в осторожности. — Кара упомянула недавно, что, как бы это сформулировать… Нет, не так. В общем, не делилась ли она с тобой личными переживаниями, например, несчастной любви? Отец подготовил меня к тому, чтобы всегда сохранять невозмутимое лицо. Я постарался продолжить путь как ни в чем не бывало. — Даже если бы она делилась со мной секретами, я бы не имел права ими разбрасываться, — ответил я, пытаясь вспомнить, говорила ли мне Кара о личной жизни. — Все ее речи только о работе. Иногда она делится, какие книги прочитала или фильмы посмотрела. Я видел, как после занятий ее встречали несколько разных парней то на первом курсе, то на третьем, но спрашивать ни о чем не стал, сам понимаешь. Сирен кивнул. — Мне показалось, что она чем-то — или кем-то — ранена. Я ничего больше и не имел в виду. — Не мне давать тебе советы в таком деле, Сирен. Управлять государством почему-то легче, чем чувствами, — усмехнулся я, а Сирен тихо фыркнул, но тут же замолчал. Видимо, опасался настолько фамильярничать с правителем. — Кара непростой человек. Вся ее жизнь — это работа. Она думает только о ней, о том, чтобы изменить мир к лучшему, — объяснил я. Впереди начинался выход из рощи — арочный проход сформированный самой природой. — Эту арку тоже нужно облагородить и проверить широту входа для повозок и лошадей. Заметка вслух позволила мне еще минуту подумать о том, что сказать Сирену. Я видел, что чувство неудобства и даже стыда мешало ему думать о предстоящей дипломатической встрече. — Сирен, о твоем вопросе никто не узнает. Хотелось бы, знаешь, считать себя тем, на кого можно положиться, — пошутил я, и мой расчет сработал: Сирен расслабился, опустил плечи, его взгляд устремился вперед. — Каре нужно сильное плечо, — добавил я. — И плечо это должно быть готово к тому, чтобы взвалить на себя дом, быт и помощь в ее работе. К этому редко кто готов. — Именно так она и сказала. *** Умей делегировать. Отец повторял мне это чаще, чем желал доброго утра. Он сам создал прекрасную команду. Те, кому он мог доверять, кто понимал его не то что с полуслова, а с полувзгляда. Эта команда, нужно признать, привела две страны к разрыву отношений, магию поместила под многолетний запрет, но — в надежде, что в сочетании с добрыми побуждениями они принесут процветание и мирное существование, — сами принципы организации людей я использовал с благодарностью. Уже к обеду того же дня я распределил обязанности между командами садовников и ландшафтных дизайнеров, строителей и маляров. Назначил менеджера проекта, бойкого парня, знакомого мне по университету, где он в одиночку организовал концерты, форумы и конференции. На него я мог положиться и больше не думать о роще, чтобы уделить внимание самому главному, без чего ни место встречи, ни официальный обед не имели смысла, — мирному договору и пунктам соглашения. Для обсуждения договора я созвал десять лучших юристов: пять служащих Дворца, из которых только один работал с моим отцом, и пять специалистов, ведущих частную практику. Лица Ария и Павы меня сразу насторожили, и я пожалел, что не подумал еще раз обговорить детали без чужих ушей, но время уже было упущено — юристы сидели за круглым столом. Я невольно вспомнил сказку о Воеводе и его двенадцати дружинниках, много тысяч лет назад собиравшихся за круглым столом, чтобы вершить судьбы и создавать законы тогда еще молодого единого материка. Арий заговорил первым, а Пава бросала взгляды то на него, то на стол. — Мы бы хотели внести предложение. — Он сделал долгий выдох и продолжил уверенно, совладав с волнением. — Сейчас первый пункт договора — наша с Павой свадьба, но мы отменяем ее. Юристы невозмутимо смотрели на Ария, профессионально равнодушные к переменам в судьбах, а я пытался понять, что именно он говорит. — Свадьба отменяется по обстоятельствам личным, но мы бы не хотели, чтобы это помешало той благородной цели, что вы, Крон, поставили. Как же трудно тебе дались эти слова, Арий! Арий владел собой так, что мой отец обязательно бы его похвалил. — Среди советников Предлесья будет и мой отец. Я знаю его принципы. Он ценит преданность делу и способность поставить общественное выше личного. Я вернусь в Предлесье и займусь организацией Молодежного совета, но в обмен попрошу советников снять с нас обвинение. Пава отныне будет свободна. — Произнося эти слова, Арий смотрел прямо на меня, и на секунду появилось ощущение, что правитель здесь он, а не я. — Она сама решит, что будет делать дальше. Несколько юристов откашлялись. Я знал, что они уже думали над тем, как этот пункт договора будет официально оформлен. — Условие договора должно нести равнозначный и равнопривлекательный обмен, — озвучил мою мысль один из юристов. Леран был старше меня на несколько лет, и мы познакомились, когда он готовился к защите диплома, а я только поступил. Светящийся экран возник перед ним. Леран убрал первый пункт из текста и произнес вслух новую формулировку. Новый вариант тут же отразился на экране. — Закрепить за Предгорьем и Предлесьем свободу управления, выбора правителей, советников/министров, политическую независимость. В качестве взаимовыгодного условия сотрудничества организовать Молодежный совет Предлесья , имеющий право заблокировать решение мэра Предгорья в случае, если таковое угрожает безопасности Предлесья или нарушает его законы. При этом снять обвинения в невыполнении свадебного обряда и всех обязательств по его прохождению при заключении будущих браков с Павы, рода Лесьевых, и Ария, рода Озеровых . Все находящиеся за столом внимательно изучали текст. Некоторые читали, шевеля губами, пробовали формулировку. Наконец, приняли решение, что удачнее сформулировать пока что не получится. — Пункт договора о Сирене остается прежним? — Я обращался сразу ко всем. Юристы могли и должны были придраться к тексту, а Сирен мог и выкинуть что-то неожиданное. Я уже готовился к лучшему, однако Сирен кивнул, а его друзья посмотрели на него в немой поддержке. Встреча неодолимо двигалась к концу. Мы внесли последние исправления, распечатали документы в десяти экземплярах, и мы с главным юристом подписали бумаги. Все встали, пожали друг другу руки, а я хотел сказать им, чтобы они не уходили. Впервые в жизни я хотел продлить работу, чтобы не оставаться наедине с личной жизнью. Я знал, что Пава надеялась на разговор, ждала, что остановлю ее, хотя бы официально отреагирую на то, что из-за меня ее брак разрушен. Но я не смог. Больше недели мои чувства пугали меня, разрастаясь, но я мог ограничить их, напоминая себе о том, что Пава замужем. Теперь же она была свободна, а я испугался еще больше, потому что так и не принял решение. *** Пава сжала губы так, что ее скулы стали более очерченными. Стрелы взглядов каждого из присутствующих устремились на нее. Пава не шелохнулась. Я хотел скрыть ее ото всех, будто щитом, но она бы не позволила этого сделать. Арий встал рядом, а мы с Сиреном справа и слева. Я выступил вперед, но Пава продолжала смотреть перед собой. — Приглашаю рассмотреть условия и внести изменения при необходимости, — предложил я. Массивный белый деревянный стол занимал всю поляну, специально подготовленную для переговоров. Мягкие стулья с темно-зелеными узорами на ткани дополняли зелень вокруг, но напоминали о серьезности встречи. Погода благоволила удобству — не жарко, не холодно, — но над поляной все равно расположился невидимый ультразвуковой купол от дождя: ничто не должно было помешать закончить, наконец, с тем, что отягощало душу. Делегация Предлесья прибыла в составе десяти человек: Воевода, пять советников, родители Павы и приемные родители Сирена. С нашей стороны, кроме меня, Павы и Сирена, министр экономики, министр технологического развития, министр внутренней политики и главный юрист Брон, работавший с моим отцом. Пока помощники отводили лошадей в конюшню находившейся неподалеку фермы и размещали багаж в автомобилях, Пава, Арий и Сирен успели обняться с родителями. Я облегченно вздохнул, увидев, что родители улыбаются и, кажется, совсем не злятся на детей за их поступок. Один из советников отвел Ария в сторону, слегка приобнял, но сразу же отпустил и нахмурился. Арий говорил ему что-то одними губами, не меняя выражение лица. Отец и сын были похожи: оба черноволосые, с широкими прямыми спинами и упрямством ответственного человека в голубых глазах. Мать Павы плакала, не могла насмотреться на дочь, а отец улыбался, поглаживая жену по плечу. Воевода Предлесья сел напротив меня, и я немедленно почувствовал себя мальчишкой. Волосы Воеводы уже поседели на висках, во взгляде я читал тот же опыт прожитых лет, что и у моего отца, и хотелось стать ниже, а лучше отойти на почтенное расстояние. Его низкий голос заглушил бы мой, даже если бы я говорил так громко, как только мог. Я знал, что в глазах правителя Предлесья оставался еще желторотым птенцом, мальчишкой, которому предстоит долгий путь, чтобы только получить право стать правителем. Но я уже стал правителем, пусть законы Предлесья оспорили бы такое решение, поэтому взял себя в руки и поднял взгляд. От меня зависело многое, и я не мог подвести Ария, Сирена и Паву. Особенно ее. Я так отчетливо осознал, что хочу быть достойным ее любви, что в глазах защипало. Я готовился ко всем неблагоприятным ходам переговоров, сформулировал аргументы и контраргументы, и пока делегация читала документы, я перечислял их в голове снова, но оказалось, что никто не собирался спорить. Вспоминая, как отец с министрами не могли поделить бюджет и боролись за каждые мельчайшие поправки в закон, как мэры городов чуть ли не в горло друг другу вгрызались, чтобы получить добро на местную инициативу, я не мог поверить, что сейчас все возьмет и решится. Но так и было. — Мы желаем восстановить добрососедские отношения как можно скорее, — начал Воевода. Я пытался уловить снисходительность в его голосе, но он говорил серьезно и на равных. — Нарушение обряда всколыхнуло все Предлесье, не буду скрывать. Многие семьи требовали немедленного правосудия. — Родители Павы опустили взгляд, а отец Ария повел плечами. — Однако прошло время, и правительство Предлесья пришло к единому мнению — восстановление отношений важнее, чем мщение и кара. Воевода передал слово отцу Ария. Советник встал, поклонился Воеводе, а затем мне. — Мой сын Арий совершил ошибку, ошибку серьезную. — Советник обвел взглядом всех. Пава сидела, опустив взгляд, а я мечтал узнать, какие мысли приносятся в ее голове. — Однако новый договор, предложенный сегодня правителем Предгорья, приятен мне, не скрою, попыткой исправить ошибку и вернуть жизнь в традиционную клею. Нами также сформулированы некоторые условия, — добавил он, а я почувствовал долгожданный подвох. — Верий, советник по развитию магических технологий, представит наше предложение. Отец Ария сел. Верий, крупный мужчина, широким лицом и носом картошкой, не вызывал страха. Скорее, хотелось попросить его рассказать древнюю легенду или поучительную историю из прошлого. Такой голос мог бы принадлежать сказителю, а большие руки явно знали не только магические движения, но и тяжелый физический труд. — Спасибо за слово, Кирен. На самом деле, требование у нас только одно. Нам необходимо урегулировать вопрос использования магических и немагических технологий. Предгорье — развитая страна, и многие ваши достижения мы бы хотели иметь у нас. При этом магические потоки все же ускорят изобретения и облегчат работу устройств. Гора препятствует свободному течению потоков. Нужно либо создавать проход, достаточно широкий, либо разработать трубопровод. Министры начали одобрительно перешептываться. — Предложение правильное, — согласился я. — Вопрос лишь в разработке проекта. Не думаю, что нужно спешить, — сказал я и увидел, как Воевода одобрительно улыбнулся. Встреча длилась еще два часа. Все это время Пава сидела с прямой спиной. Сирен наслаждался происходящим, хотя иногда не понимал термины, которыми поочередно жонглировали министры и советники. Мы с Воеводой пожали руки. — Я рад знакомству, Крон. Я имел дело с вашим отцом, хотя мы больше старались не замечать друг друга и выходить на связь только в случае природных опасностей, — сказал он, пока мы выходили из рощи и направлялись к ждущим автомобилям. — Я вижу, что он воспитал вас правителем, но при этом вы совершенно по-другому мыслите. Это удивило меня, — признал Воевода, а я впервые за все время встречи позволил себе хоть немного согнуть спину. — Признаюсь тебе, что я воспринял идею создания Молодежного совета как очередную глупость. У нас уже сотни лет считается, что власть должна быть доступна только опытным людям, узнавшим жизнь. Я верю в это и, наверное, в это убеждениями отправлюсь в Мир душ. Он помолчал, оглядывая подходивших к автомобилям советников и министров. Те разговаривали друг с другом так, как будто это уже сотое совместное заседание. — Но сегодня я увидел, как ты относишься к взваленной на тебя ответственности, и я поменял свое мнение. Конечно, Молодежный совет не сможет обладать всей полнотой власти, но воспитывать будущих советников и, возможно, правителей он поможет. Не все примут перемены, и в Предгорье, и в Предлесье будут недовольные, — вдруг добавил он, остановился и посмотрел на меня. — Надеюсь, ты к этому готов. — Завтрашнее заявление перед народом покажет, — ответил я спокойно, хотя слова Воеводы заставили меня задуматься. Родители не отходили от Павы ни на шаг, все вместе сели в автомобиль. Если я захочу подойти к ней, то придется объяснить свое отношение, и я был бы больше готов к народным протестам, чем к этому разговору.