Читаем Плотницкая готика онлайн бесплатно
— Потому что это всё то же самое! вот… он порылся в другой кипе, — статья о Дарвине в энциклопедии для старшей школы, видишь синюю ручку? Урезали от тысячи шестисот слов до тридцати шести, теория эволюции сократилась от трёх тысяч до ста десяти в следующем издании вообще не будет. Происхождение жизни заслужило двадцать восемь, двадцать восемь уклончивых слов послушай… у него была книга, или то, что от неё осталось, с вырванными страницами — вот что они теперь просят, послушай. Одни верят, что эволюция объясняет разнообразие организмов на Земле. Другие не верят в эволюцию. Они верят, что различные типы организмов созданы как они есть. Никто не знает точно, сколько появилось разных видов живых существ. Никто не знает точно сколько самодовольных безграмотных идиотов втюхивают друг другу эту галиматью вот ещё, ты послушай. Другая теория о сотворении вселенной со всеми формами жизни называется теорией особого творения и отводит критическую роль Богу. В некоторых школьных системах требуют преподавать наравне теории эволюции и особого творения. Это кажется здравым подходом ввиду спорной сути гипотезы. Здравый подход! Он метнул книгу в коробку, — найдёшь их учебник по биологии, поищешь геологические эпохи? ископаемые останки? Ничего. Палеонтология? Да самого слова нет, просто исчезло. Вот тогда я и начал наливать и смотреть на старика снаружи, смотреть как он пытается сделать вид будто у него есть проклятая причина вставать по утрам… Он потянулся к бутылке, но так и стоял, положив на неё руку — сейчас, посмотри на него сейчас. Видишь как двигаются губы когда он останавливается удержать равновесие? Имя мне смерть, я последний лучший друг[112] стоит там с проклятой метлой оправдывая существование которое никак его не отпускает, как холодны твои руки, смерть. Приди согрей их у моего сердца[113] Боже, как же я научился его ненавидеть.
Теперь она следовала от чёрной полоски к белой, пристально, словно склонилась над пяльцами. — Как бы он удивился, сказала она наконец. — В смысле что ты его ненавидишь, он этого даже не знает. Он бы изумился…
— Изумился бы если б я пошёл и толкнул его под машину чтобы освободить от мучений. Я об этом подумывал.
— В смысле так ведь и делают те люди из газет, когда говорят что им приказал Вог? Она положила морду шкуры на колено, просунула палец в дырку на месте глаза — потому что разве не странно. В смысле когда думаешь что все кузнечики наверняка думают просто то же самое но в смысле когда столько людей, миллионы и миллионы людей повсюду, никто не знает что знают все?
— Что там знают твои кузнечики это одно, об этом не услышишь от самок, они практически немые, а вот самцы…
— Я говорю не о кузнечиках! Я, в смысле как раз об этом я и не говорю я говорю о тебе, о том что знаешь ты и больше не знает никто потому что в этом же и есть суть литературы нет? Я не писатель миссис Бут а я имею в виду многие могут писать обо всём этом, о кузнечиках и эволюции и окаменелостях имею в виду но о том что знаешь только ты вот что я имею в виду.
— Может как раз от этого и хочется сбежать. Может как раз это поедает тебя поедом, твоя звезда с мощным телескопом чтобы смотреть на отца с его джек-рассел-терьерами, я тебе скажу что увидел бы сам если бы сидел там с тобой. Я бы увидел как лежу под грузовиком лишь бы убраться с палящего солнца, грузовик сломался и мой пацан сбежал, просто улизнул в ночи. Я же тебе говорил все считали меня сбрендившим когда меня привезли, когда я говорил про золото, я и был сбрендившим. Два-три дня жаришься там заживо, пьёшь ржавую воду из радиатора грузовика и я был в бреду но поклялся себе что если всё это пройду то запомню что произошло на самом деле. Что от сумасшествия меня уберегло только знание о том что я схожу с ума но оно всё-таки там, золото правда там. И когда через двадцать лет его нашли это уже не имело значения, доказательство что я был прав, всё это не имело значения. Значение имело только то что я выжил потому что поклялся запомнить что произошло на самом деле, что никогда не оглянусь назад с каким-нибудь романтическим взглядом просто потому что был тогда молодым дураком но что я это сделал. Я это сделал и я выжил, и так было впредь и может это самое сложное, сложнее чем когда в судный день тебя втягивает в облака на встречу с Господом или когда возвращаешься с Великим Имамом потому что эта выдумка только твоя собственная, потому что ты потратил на неё всю жизнь, то кто ты есть и кем был когда было возможно всё, когда как ты сказала всё ещё было таким каким и должно быть как бы мы при первой же возможности ни извратили и потом придумали себе в оправдание новое прошлое, сидя на Собачьей звезде не это ты мне говорила? что увидишь в свой мощный телескоп именно это? как тебя соблазнили на чьих-то похоронах в тех восьми-девяти световых годах и что ты будешь смотреть то что произошло на самом деле? На кухне зазвонил телефон. — И произошло ли?
— Вечно он звонит! Она вскочила, туго выжав полоски — нет, ну когда бы мы ни, вечно звонит…
— Тогда зачем отвечаешь?
