Читаем Парторг 4 онлайн бесплатно
— Может и зря. Да только если переносить, хуже будет, — я на самом деле очень волновался, и в этот момент почувствовал жуткое желание закурить, поэтому быстро достал пачку «Казбека» и предложил папиросу и Виктору Семёновичу.
Естественно он не отказался, мы закурили, я сделал две затяжки и продолжил:
— Товарищи из НКВД в курсе нашего графика работы и сразу же доложат о переносе испытаний. Илья Борисович и все его инженеры уверены, что всё пройдет гладко. А вот если будет перенос или какой-нибудь сбой, то первого числа монтаж первого дома мы не начнем, так как сами составили и утвердили требования к уровню подготовки монтажников. А там стоит не менее трех учебных монтажей. А ведь еще надо будет провести пробные замоналичивания и демонтаж. Так что отменять или переносить никак нельзя.
Виктор Семёнович затянулся, выпустил дым и задумчиво посмотрел на меня — Понимаю. Но ты представляешь, что будет, если что-то пойдет не так прямо перед наркомом? Это ведь не просто испытание, это фактически демонстрация всей нашей работы.
— Представляю, — кивнул я. — Но если мы не уверены в своей работе сейчас, то когда мы вообще будем уверены? Илья Борисович со своими инженерами проверил все расчеты по три раза, провели все доступные сейчас лабораторнын испытания. Плиты выдержали все испытания. Монтажники уже тренировались на макетах. Всё готово.
— Ладно, твоя правда, — Виктор Семёнович точным броском отправил окурок в стоящую возле входа урну. — Всё, садись, поехали. Будем надеяться, что всё пройдет как надо. А ты там постарайся держаться спокойно, не показывай волнения.
Я кивнул, затушил свою папиросу и направился к автобусу. Внутри уже сидели члены комиссии, разговаривая между собой вполголоса. Я занял место у окна, стараясь не думать о предстоящем монтаже, но мысли все равно возвращались к этому. Слишком многое зависело от того, как пройдут сегодняшние испытания.
Андрей с Михаилом на нашей «эмке» вместе с Блиновым едут следом. А вот Кошевой как тень сидит рядом.
Нарком Гинзбург приехал в Тракторозаводской район немного раньше членов комиссии, ожидавших его в партийном доме вместе с Андреевым и Хабаровым, и сразу же направился на завод. Дирекция тракторного была готова к приёму высокопоставленного инспектора, но Семён Захарович сломал все их планы, потребовав сначала предъявить ему «товар лицом», подразумевая под этим готовые к отправке отремонтированные танки Т-34 и, не обращая внимания на замешательство заводского руководства, уже направлялся на заводскую территорию, где ремонтировались танки.
— Товарищ нарком, может быть сначала ознакомитесь с общей ситуацией в моем кабинете? — предложил директор, идя немного сзади решительно шагавшего наркома.
— Ознакомлюсь, — коротко бросил Гинзбург через плечо. — После того как увижу результат вашей работы своими глазами. Цифры в отчётах — это одно, а реальные танки, готовые вернуться на фронт — совсем другое.
На СТЗ ремонтировались танки Т-34 и танковые дизели В-2. К концу мая практически сформировалась тыловая ремонтная база Поволжья: три танково-ремонтных завода. Первый — это Сталинградский танково-ремонтный, но его по привычке называли тракторным. Здесь производился срочный ремонт, когда пробитие обходилось без деформации корпуса, и восстановление дизелей без полной переборки блока. По сути это было промежуточное звено между АРМБ — армейской ремонтной мастерской бронетанковой техники, где в течение двух-трёх суток повреждённый танк возвращался в строй, и следующим этапом — заводом № 264, или, как его привычно называли, судоверфью, где ремонтировались танки с повреждениями корпуса и башни и производился более глубокий ремонт дизеля. А вот практически полный капитальный ремонт самого танка и дизеля — это Саратов, завод № 180.
Пока СТЗ практически нигде в военных планах как полноценная ремонтная база юга огромного советско-германского фронта не фигурировал. Перед дирекцией завода была поставлена задача стать таковым к концу июня сорок третьего года, когда немцы, по данным разведки, должны были перейти в наступление на Курском выступе.
Каждый день на планёрках директор напоминал: времени остаётся всё меньше, а фронт ждать не будет. И вот теперь по поручению товарища Вознесенского приехал нарком строительства Гинзбург, проверить, насколько реальны их планы и возможности.
Гинзбург в первую очередь потребовал сводную таблицу, которая по прямому требованию товарища Вознесенского должна была быть всегда под рукой. В ней было три графы: название показателя, план и реальное выполнение. Нарком, расположившись за каким-то рабочим столом стоявшем прямо в ремонтном цеху, начал её изучение.
Он читал внимательно, иногда возвращаясь к предыдущим строкам, сверяя цифры. Его лицо оставалось бесстрастным, но те, кто знал Семёна Захаровича, понимали: за этим спокойствием скрывается напряжённая работа мысли. Директор завода спокойно стоял поодаль, готовый в любой момент дать необходимые пояснения.
