Читаем Парторг 4 онлайн бесплатно
— Дети все пристроены, — продолжила она, справившись с эмоциями и возвращаясь к моему вопросу. — С собой теперь никого брать не надо. Это такое облегчение, вы себе не представляете, Георгий Васильевич. Раньше ведь как было: то одна из нас присматривает за всеми ребятишками, а остальные работают. То другая. А работа при этом стоит, план не выполняется.
Она оживилась, рассказывая:
— Сейчас в садах и яслях всех устроили, спокойнее стало. Утром привёл ребёнка, вечером забрал. Там их и кормят, и за ними присматривают. Воспитательницы хорошие попались, заботливые. Мои девчонки довольны, домой не хотят идти, — она улыбнулась. — Говорят, что в садике интереснее, чем дома.
Я осмотрелся вокруг, оценивая объём проделанной работы. Дом Павлова в знакомой мне реальности XXI века был первым восстановленным довоенным зданием Сталинграда. Работы на нём закончились к октябрьским праздникам, то есть к седьмому ноября. Я помнил об этом отчётливо.
Восстановление в той реальности было не на пять баллов. На первых фотографиях восстановленного дома хорошо видно, что мелкие повреждения внешней штукатурки были устранены не сразу, а, наверное, уже в ходе первого послевоенного ремонта сорок пятого года. Там торопились, делали побыстрее, чтобы успеть к празднику.
Нынешние работы чисто внешне ведутся намного качественнее. Другой подход, другое отношение, времени больше, да и рабочих рук. Дом полностью заново штукатурится снаружи. Не замазывают следы разрушений, а делают всё капитально, основательно. Оконные рамы, на мой строительный взгляд, очень качественные. Видно, что столяры старались, подгоняли каждую раму тщательно. Не топорная работа, а настоящее мастерство.
Что там с внутренними работами, сказать сложно, они только-только начались. Верхние этажи, третий и четвёртый, пострадали очень сильно. Немецкие снаряды и авиабомбы нещадно били по этому зданию во время боёв. Их частично пришлось перекладывать заново, как и многие внутренние перегородки. Стены были пробиты, перекрытия провалились.
В некоторых местах полностью меняли перекрытия и частично лестницы. Старые конструкции не выдерживали проверки на прочность. С этим делом очень помог наш экспериментальный завод. Они уже наладили мелкосерийное производство сборных железобетонных лестниц. Настоящий прорыв в строительных технологиях для нашего города. И плиты перекрытия тоже были с нашего завода.
Лестницы, кстати, идут влёт и по предварительной записи. У меня есть такое чувство, что в нынешней реальности дом будет восстановлен немного раньше, а не к седьмому ноября. Темпы работ впечатляют, организация на высоте. Если так пойдёт и дальше, то к концу сентября, может, и управятся.
Я вернулся к разговору с Черкасовой:
— Александра Максимовна, какое у вас образование?
Этот момент кадровики упустили, не внесли в личное дело. А надо бы знать.
— Семь классов, — не без гордости ответила Черкасова. — В тридцать втором году закончила. Хотела дальше учиться, да жизнь не позволила.
— Вот что я думаю, моя дорогая Александра Максимовна, — начал я обстоятельно, обдумывая каждое слово. — У меня к вам есть два предложения. Первое: вы должны подать заявление в партию. Думаю, найдутся товарищи, кто знает вас больше полугода и может дать рекомендацию. С вашей работой, с вашим авторитетом это не составит проблемы.
Я сделал паузу, глядя на её удивлённое лицо.
— Второе: у нас восстанавливаются школы, и в них будут открываться вечерние отделения для взрослых. Как хотите, но осенью вы должны пойти в восьмой класс. Продолжить образование.
— Ой, батюшки! — всплеснула руками Черкасова. — Да что вы такое придумали, Георгий Васильевич!
Она запричитала, возмущённо размахивая руками:
— У меня же двое девчонок на руках, младшей всего четыре года! А вы говорите ещё и учиться самой пойти! Да когда я успевать-то буду? На работе целый день, дома хозяйство, дети. Не справлюсь я, Георгий Васильевич, не потянуть мне это.
— Вопрос, Александра Максимовна, обсуждению не подлежит, — твёрдо сказал я, не поддаваясь на её причитания. — Такой организационный талантище пропадать не должен. Это было бы преступлением перед страной.
Я показал на работающих на доме и вокруг «черкасовцев». Женщины носили кирпичи, месили раствор, штукатурили стены. Всё чётко, слаженно, без суеты.
— Вон какую кашу заварили. Полсотни человек работают, и все организованно, все при деле. Это ваша заслуга.
— Так это же не я, а вы заварили, — неожиданно с какой-то обидой проговорила Черкасова, даже немного надувшись. — Мне-то сказки не рассказывайте, Георгий Васильевич. Все знают, откуда ноги растут. Вы идею подали, вы людей организовали, вы с продовольствием помогли. А я что? Просто претворяю в жизнь.
— Ладно, ладно, — примирительно поднял я свободную руку, не желая спорить о заслугах. — Давайте славой меряться не будем. И свои заслуги нечего отрицать. Без вас эта бригада не работала бы так, как работает. Это факт.
Я перевёл дыхание и продолжил уже другим тоном:
