Читаем Парторг 4 онлайн бесплатно
Вознесенский сидел в своём кабинете, держа перед собой отчёт Гинзбурга, и перечитывал его уже второй раз. Не найти ни одного заслуживающего внимания недостатка! Одни хвалебные отзывы, а сами выводы составлены в превосходных тонах. Гинзбург обычно был человеком взвешенным и осторожным в оценках, не склонным к преувеличениям. Если он написал такой отчёт, значит, в Сталинграде действительно происходит нечто выдающееся.
Но больше всего Вознесенский был потрясён предложениями Гинзбурга. Это были на самом деле не предложения, а требования, сформулированные чётко и категорично.
Народный комиссар строительства СССР Гинзбург требовал признать созданный в Сталинграде экспериментальный завод панельного домостроения предприятием, имеющим стратегическое значение, со всеми вытекающими из этого практическими решениями. Далее шёл подробный список необходимых мер: особые нормы снабжения, бронирование работников, режим секретности, финансирование по линии оборонных предприятий и прочее.
Николай Алексеевич был уверен, что решающее слово в этом деле будет принадлежать не ему. Окончательное решение примет товарищ Сталин, как это всегда бывало в вопросах стратегической важности. Но ещё больше он был уверен, что в ближайшие день-два услышит слова-вопрос товарища Сталина, обращённые к нему:
— Товарищ Вознесенский, каковы ваши предложения по данному вопросу?
Вознесенский отлично знал, что к такой встрече нужно готовиться заранее. Приходить к Верховному без чётко продуманной позиции было недопустимо. Поэтому Николай Алексеевич тут же распорядился вызвать необходимых ему специалистов подчинённой ему плановой комиссии для срочной выработки этих предложений.
Виктор Семёнович, видимо, решил держать руку на пульсе и немного лично порулить в нашем деле. По крайней мере, именно так я расценил его распоряжение Беляеву о созыве срочного совещания. Такие внезапные проверки были в его стиле: появиться неожиданно, оценить обстановку своими глазами, задать несколько острых вопросов и сразу понять, как идут дела на самом деле. Но надо сказать меня он так не проверял.
Сидор Кузьмич опять оказался на высоте. Когда мы приехали в управление треста, он был во всеоружии. Беляев уже успел оперативно провести совещание с ключевыми специалистами, и Степан Иванович без лишних слов предложил ознакомиться с планом предстоящих работ на две недели.
План лежал на столе, несколько листов, исписанных мелким убористым почерком, с таблицами, графиками и подробными расчётами. Я взял документы и начал внимательно изучать.
Я внимательно всё прочитал. План был составлен грамотно и последовательно. Учтены все этапы работ, просчитаны сроки, распределены ресурсы. Я не нашёл никаких изъянов или ошибок в предложенном плане работ. Виктор Семёнович читал медленнее меня, иногда останавливался и что-то помечал карандашом на полях. Наконец он закончил и спросил:
— У тебя, Георгий Васильевич, есть замечания или дополнения?
— Таковых, Виктор Семёнович, не имеется, — ответил я чётко. — Наши товарищи, — я показал на Беляева и Кузнецова, — на высоте. План продуман до мелочей.
— Хорошо, — кивнул Виктор Семёнович и отложил документы в сторону. — Тогда никаких дополнительных совещаний проводить не будем, — решительно и безапелляционно заявил он. — Немедленно приступайте к работе. И составь мне, Сидор Кузьмич, ещё одну бумагу. Вот это всё, — он показал на план работ, — но с ещё одной дополнительной колонкой: результат выполнения. Будем отслеживать ход работ ежедневно. Понятно?
— Так точно, товарищ Андреев, — отрапортовал Беляев. — Будет исполнено.
— Вот и славно. Тогда за работу, товарищи.
Следующие две недели пронеслись как один миг. Всё это время я провёл на заводе у Гольдмана. Мы ещё и ещё всё проверяли, прикидывали разные варианты, советовались с мастерами. Провели не два, а четыре пробных монтажа. Каждый раз находились какие-то мелочи, которые требовали доработки. То крановщик не мог точно подать панель, то крепления оказывались недостаточно надёжными, то последовательность операций требовала изменения.
Последний монтаж был окончательным и полноценным. Собранную коробку демонтировать не стали. Провели, как положено, замоноличивание швов, залили все стыки раствором, проверили герметичность. Затем начали внутреннюю отделку, решив использовать коробку как заводскую контору. Крышу, естественно, делать не стали — это была всё-таки экспериментальная постройка, предназначенная для отработки технологии монтажа стен.
Около шести часов утра первого июня в этой новой конторе завода собрались все ответственные инженерные кадры завода и управления. В помещении пахло свежей штукатуркой и краской. Стены ещё не просохли окончательно, но контора уже выглядела вполне пригодной для работы. Надо было провести последнюю сверку часов и принять окончательное решение: начинать ли сегодня монтаж первого панельного дома на подготовленной стройплощадке в Верхнем посёлке Тракторного завода.
