Читаем Парторг 4 онлайн бесплатно
Берия, хорошо зная закавказских руководителей, до последнего опасался за безукоризненное проведение операции «Обмен». Был поражён, что она прошла без сучка и без задоринки, и что сталинградские товарищи не провели в Баку даже суток. Утром прибыли и уже вечером убыли. Хорошо хоть чаем напоили. Молниеносная операция, выполненная с максимальной эффективностью.
Местные очень оперативно приняли весь транспорт. Тут же нагрузили пять «Студебекеров», которые должны вернуться в Сталинград, зерном, сухофруктами и в придачу презентовали тридцать бутылок Ханларского коньяка. Оперативно отправили обратно, не задерживая ни на час.
Сталинградским представителям продемонстрировали гружённые как положено вагоны с зерном и сухофруктами, которые они по описи приняли. Лично опломбировали, проверив содержимое всех вагонов, и тут же отправили в Сталинград в сопровождении сталинградских обкомовца, чекиста и пригнавших автомобили водителей. Этот ценный груз естественно строго охраняется вооружённым конвоем на всём пути следования.
Потрясающая честность бакинских при таком невероятном в нынешние времена натуральном обмене просто потрясла Берию. К их рукам не только ничего не прилипло, они даже нагрузили машины сверх согласованного и презентовали лучший азербайджанский коньяк. И не одну и даже не пять бутылок, а целых тридцать. Такая щедрость была совершенно нетипична для закавказских руководителей, которых Лаврентий Павлович знал как облупленных.
Разгадку этого ребуса Берия нашёл в доставленной ему авиацией секретной почтой по линии «Смерша» Закавказского фронта. Там была запись наблюдения за Мир Джафар Багировым, первым секретарём ЦК Компартии Азербайджанской ССР, фактическим хозяином республики. Ночью, когда пришёл доклад, что посланцы Сталинграда и товарный поезд, в составе которого были десять первых вагонов с зерном и три с сухофруктами, уже покинули пределы республики, Багиров в стельку напился и кричал на наркома внутренних дел Мир Теймур Ягубова. Сцена, судя по описанию, была весьма бурной и эмоциональной.
Содержание его криков было очень интересным. Багиров вопил, что он умный и проницательный, и когда ему сообщили фамилии сталинградцев, которые приедут в Баку, он молодец и почувствовал опасность. Фамилия женщины ему ничего не говорила, а вот имя-отчество, Анна Николаевна, насторожило. Где-то в глубине памяти всплыло что-то важное, какое-то старое воспоминание, связанное с этим именем. Поэтому он приказал обмен провести так, чтобы комар носа не подточил, и пообещал расстрелять любого, к чьим рукам прилипнет хоть одно зёрнышко или изюминка.
Вид приехавшей из Сталинграда женщины его потряс. Он кричал, что эта «кировская» сучка не просто приехала в Баку, но ещё и нацепила свой именной маузер. Видимо, этот маузер разбудил в нём старые воспоминания, старые страхи, которые он давно пытался забыть. Поэтому-то всё и было оперативно сделано, и уходящие обратно в Сталинград «Студебекеры» были по его приказу нагружены под завязку, много больше согласованного. По этой же причине из его каких-то личных запасов в одну из этих машин погрузили аккуратно упакованные, чтобы не разбились, тридцать бутылок лучшего азербайджанского коньяка.
Кто конкретно рассчитал, в каких пропорциях будет производиться обмен, Берия не знал. Маленков ему на этот вопрос не ответил, уклончиво сославшись на служебную необходимость. А лезть на рожон он не стал. А вдруг это решение товарища Сталина, тогда любопытство могло обойтись слишком дорого. Но он лично считал, что здесь, мягко говоря, перегнули.
Десять вагонов зерна и три вагона сухофруктов ежемесячно в течение двух лет, до первого июня 1945 года. А всего двести сорок вагонов зерна и семьдесят два сухофруктов. Сталинградцы правда должны будут обеспечить при необходимости поставки запчастей для переданных автомобилей и тракторов. Багиров считал этот обмен не равноценным и грозился пожаловаться товарищу Сталину.
Хотя реально за два года это немного. В довоенном сороковом только во всех категориях хозяйств официально было собрано 567 тысяч тонн зерновых. Реально по всей республике, конечно, больше, если учитывать то, что оседает на местах. Сейчас во время войны возможно собирается меньше, но ненамного. Так что за два года с хвостиком, сейчас отправили зерно урожая сорок второго, самое большое пятнадцать тысяч тонн зерна, если, конечно, перегружать вагоны. А если нормативные пятьдесят тонн, то двенадцать. На самом деле это очень немного в масштабах республики.
Но увидев приехавшую из Сталинграда женщину, Багиров сразу же передумал жаловаться. В лицо наркому Ягубову кричал, что если эта старая сука пожалуется товарищу Сталину, ей он поверит, а ему, Багирову, нет. И товарищам Микояну и Берии тоже не поверит.
В конце этой истерики он приказал Ягубову лично контролировать отправку каждой партии зерна и сухофруктов и приказал представить ему списки сотрудников, которые в своё время не нашли эту женщину. Эти идиоты, по его определению, искали её по девичьей фамилии. А она, оказывается, давно замужем и носит фамилию мужа.
