Читаем Неразличимые онлайн бесплатно
улыбка. – А твои «тени» не пытаются переписывать «акустику» вещей?
Виктория рассмеялась, и это был лёгкий, серебристый звук, заставивший
пламя свечи на миг качнуться.
– Нет. У них на это нет сил. Хотя… – она снова скользнула взглядом по
подсвечнику, – возможно, ты прав… Мне просто в голову не приходило
подобное. А ведь иногда именно предметы являются первопричиной
душевной язвы.
– Вот видишь, – мягко сказал он. – Границы снова размываются.
Их взгляды встретились поверх трепетного языка пламени свечи. В воздухе
на мгновение повисло что-то хрупкое и невероятно важное. Виктор
медленно, давая ей возможность отпрянуть, протянул руку через стол,
как будто бы для того чтобы поправить съехавшую набок бумажную
салфетку. Его мизинец на долю секунды коснулся её запястья.
Их вырвало. Выбросило резко и безжалостно.
Не из уютного полумрака кафе – из самой ткани времени.
Один миг – и трепетное пламя свечи сменилось дрожащими отблесками факелов
на стенах, испещренных молитвами, что струились, как струйки чужого
пота. Леденящий холод грубого камня впился в босые подошвы. Воздух
стал спёртым, густым, отдающим плесенью сырых склепов и сладковатым,
тошнотворным запахом страха.
И он… другой он. Высокий, исхудавший до состояния тени, в грубом, грязном
балахоне. Его лицо, такое знакомое и до боли чужое, было искажено
гримасой отчаяния и слепой, исступлённой любви. Алан. Имя пришло
само, как приходит знание о том, что рука обожжена. Он стоял на
коленях перед женщиной. Её волосы были растрёпаны, а в широко
распахнутых глазах горел нездоровый, лихорадочный блеск. Изабель.
– Я спасу тебя! – её сорванный, истеричный крик разрезал плотную пелену
ужаса. Она билась в его цепких руках, а в её пальцах блестел
странный амулет – тот самый, чьё отражение сейчас лежало у них в
карманах. – Разделю свет и тьму в тебе! Они убьют одного человека,
но ты… ты выживешь!
И всё. Всепоглощающий, животный ужас, от которого стынет кровь в жилах.
Не её страх – его. Осознание, происходящее где-то в глубине его,
Алановой, души, что он сам, своими руками, разрывает её на части.
Что он её убивает.
Стул с оглушительным грохотом опрокинулся на каменный пол кафе, вернув
Викторию в сию секунду. Она стояла, дрожа всем телом, не видя ничего
вокруг, кроме мертвенных лиц в отсветах давно погасших факелов.
Воздух Питера снова пах дождём и кофе, но в горле стоял комок пыли и
гари из другого века.
– Прости… – выдохнула она, не глядя на Виктора, с трудом ловя ртом
воздух, который казался слишком жидким, слишком безжизненным после
той спёртой атмосферы склепа. Её пальцы впились в край стола, белые
от напряжения. – Мне нужно… Мне необходимо уйти.
И, не дожидаясь ответа, она бросилась к выходу.
Глава 3. Память, отлитая в плоть
Вика выплеснулась на улицу, под ледяной невский ветер. Он пронизывал
насквозь пальто, но даже это было в тысячу раз лучше каменного
мешка. Не задерживаясь и не оглядываясь, судорожно прижимая к груди
сумку с проклятым амулетом, она побежала по 2-й линии. Где-то в
глубине её души родилось твёрдое знание: Виктор непременно пойдёт за
ней. Виктория этого не хотела. И отчаянно, до мелкой дрожи в
коленях, ждала.
Её укромное убежище располагалось всего в нескольких минутах ходьбы. Дом
под номером 13, тот самый, с рыжими стенами и затейливыми лепными
маскаронами над окнами, стал её надёжной гаванью. Ключ от парадной,
словно живой, трепыхался в руке, но Вика сумела с ним справиться. По
тёмной, пропитанной сыростью лестничной клетке, направо, мимо
погружённого в дремоту консьержа, она проскользнула в узкий коридор,
который вёл к чёрной лестнице и наверх. Она стремительно взбежала по
узким ступенькам и уже через несколько минут оказалась в своей
мансарде, под самой крышей.
Мастерская была её святилищем, единственной крепостью её хрупкого мира.
Полки, гнущиеся под тяжестью ветхих фолиантов. Столы, беспорядочно
заваленные реставрационными инструментами, пожелтевшими чертежами и
тигелями. Воздух, густо пропахший старой бумагой, кожей, воском и
горьковатым ароматом сушёных трав. Здесь царил её личный порядок. Её
неоспоримый, годами выстраданный контроль.
Она тщательно закрыла все замки, прислонилась спиной к прохладной
деревянной двери и закрыла глаза, стараясь избавиться от навязчивых,
но болезненно живых образов.
Через несколько мгновений в дверь тихо постучали. Не позвонили, хотя
электрический звонок был исправен. Тук-тук. Тук-тук… Как будто
чьё-то сердце билось там, за стеной.
– Виктория. Я знаю, что вы там. Откройте. Пожалуйста.
Его голос звучал так близко… Вика не отвечала,
затаив дыхание, превратившись в один сплошной слух.
– Я тоже это видел, – сказал он ещё тише, и его бархатный баритон
приобрёл новую, тревожную глубину. – Я ощутил её боль. Его отчаяние.
Как врач, я могу с уверенностью сказать: это не просто видение,
Вика. Это – воспоминания.
Её колени подкосились. Она медленно соскользнула по двери на прохладный
пол, обхватив голову руками. Память. Кровь.
Виктор не уходил. За тонкой деревянной перегородкой она слышала его
дыхание – прерывистое, тяжёлое. В оглушительной тишине их сердца
