Читаем Мастер онлайн бесплатно
Одарённая с большим трудом вспомнила, зачем они вообще здесь находятся. И облегчённо вздохнула, когда осознала, что конечная цель этого путешествия ей неведома. «Так сказал Ерикан» — максима, которая уже набила оскомину.
Мимо испуганными призраками мелькали какие-то приземистые строения, порой такие низкие, что казалось, будто их наполовину вкопали в землю. Ноги то и дело находили обломки дерева, осколки камней, путались в оставленных верёвках, бились о сваленные посреди дороги мешки. Юти не знала, но жизнь в Бойцовых ямах затихала лишь ночью. Днем здесь постоянно что-то строили, чинили, затягивали, крепили, ковали, отмывали.
— Тьма страшна не отсутствием света, а тем, что в ней всё становится серым.
Сказано это было так внезапно, что Юти налетела на наставника, который теперь замер, как вкопанный. Ерикан часто выуживал на свет высокопарные и пафосные изречения, считая, что тем самым занимается обучением Одарённой. И именно теперь Юти в очередной раз задумалась, что ей на подобное ответить.
Размышляла девочка долго, покатав всё выражение на языке, как обжаренное в масле тесто, взвесила его, произнесла про себя и так, и эдак, а когда захотела выдать что-то вроде: «Но тьма не так черна, если ты несёшь в себе свет», раздался другой голос. Хриплый, гнусавый, явно простуженный.
— Давно я этого не слышал.
В темноте залязгало что-то металлическое, только спустя несколько долгих секунд Юти догадалась, что это открывают решётки. А после в лицо задул холодный воздух, неся с собой множество самых различных запахов, а они стали спускаться по крутым ступеням. Впрочем, тоже недолго. Казалось, теперь лязг раздавался со всех сторон. Вместе с этим ночь ожила десятками пар глаз, буквально ощущавшимися кожей, сырым затхлым запахом подвала, который перебивал дух свежего хлеба и пряной колбасы и негромким шёпотом.
— Ждите, — приказал гнусавый.
Впрочем, Ерикан явно понимал, что здесь происходит. Судя по звуку и вздоху уже откуда-то на уровне пояса, старик уселся прямо на ступени.
— Чего ждать? — спросила девочка.
— Пока они найдут кого-нибудь, кто сможет подтвердить мою личность. Я назвал старое приветствие, очень старое. Удивлён вообще, что его помнят. Обугленная Перчатка меняет пароль чрезвычайно часто.
Шестерёнки в голове Юти заскрипели, будто прежде были ржавыми, но теперь их почистили и смазали машинным маслом. И услышанное ей очень не понравилось. Заявиться добровольно в гости к одному из самых страшных Культов Империи — секте наёмных убийц Обугленная Перчатка, которые определяли виновность своих жертв, принося Дар старому богу Теноту, было чистой воды безумием. Впрочем, Ерикан будто чувствуя, как взвинчены нервы Юти, добавил ещё кое-что.
— Надеюсь, что старый Ниир, Тергун или Живодёр живы. Помнится, с ними у меня были добрые отношения.
— А если нет, — чужим голосом, полным страха, произнесла Юти.
— Тогда нас убьют. Как ты могла заметить, сверху нас удерживает решётка на очень крепком замке, который ковали вместе с прутьями. Я знал мастера, который его делал, скажу больше, кузнец был довольно неплохим сиел. Что, как ты понимаешь, редкость. Он умер, а его чары до сих пор действуют. Снизу такой же замок, так что и его ты не вышибешь. Если что-то пойдёт не так, то нас закидают отравленными дротиками или застрелят из арбалета.
Ерикан говорил ровно, неторопливо, будто рассказывая очередную занятную историю про Конструкт, которых знал великое множество. Хотя, в какой-то мере это действительно была занятная история про столицу. Но Юти считала, что замечательно обошлась бы без неё, этого подземелья, решёток и знакомства с Обугленной Перчаткой.
Одарённая так кипела от возмущения, что даже не нашла нужных слов, чтобы обругать самовлюблённого Ерикана. Как воин, идеалу которого пыталась соответствовать, девочка понимала, что каждый день хорош для смерти и последователь Аншары внутренне должен быть готов к гибели. И она была. Осознавала, что поединок с Фарухом Победителем может окончиться весьма однозначно или Вороны в итоге обнаружат их и придётся драться. Однако добровольно положить свою голову на плаху и теперь смотреть, решит ли палач опустить топор, в представлении Юти значило издеваться над судьбой.
Поэтому когда снизу послышался шум и показался свет, девочка вся напряглась. По её худому жилистому телу пробежали мурашки, а ноги заходили ходуном. Юти оправдывала себя тем, что это отнюдь не из-за волнения или страха, просто узкий спуск (который теперь удалось разглядеть) невероятно сильно сквозило.
— Быть того не может, — среди света масляного фонаря показалось удивлённое сморщенное лицо. Причем, показалось оно где-то внизу. Крохотный старичок обернулся назад, сказал нечто на неизвестном Юти наречии, а после вновь обратился к наставнику. — Я думал, что ты давно мёртв, Ерикан.
— Ты лжёшь, Тергун, — спокойно сказал учитель. — В таком случае благодаря клятве ты бы всё почувствовал.
— Скажем так, я надеялся, что ты лишился рассудка или спился, — скривился старик. — Хорошо, пойдём. Этот мальчишка с тобой?
— Со мной, — ответил Ерикан поднимаясь на ноги.
