Читаем Малум онлайн бесплатно
Проклятый Нусельский мост[17], подсвечиваемый снизу домами, что спали под Вышеградом. Ветер безжалостно и холодно бил в лицо. Она снова была подростком, вынужденным наблюдать, как одинокая женская фигура взбирается на парапет, чтобы прыгнуть. Высокая, с копной медных кудрей, которые от ветра походили на языки пламени. В ночной рубашке до колен и сапогах, надетых на голые ноги. Эва бежала за ней всю дорогу от квартиры. Бежала, но так и не смогла догнать. Как не могла и приблизиться, сколько бы ни пыталась. Женщина сделала по парапету несколько шагов, затем обернулась и посмотрела на девочку.
– Прости! – скорее поняла, чем услышала Эва, и фигура в ночной рубашке полетела вниз.
– Нет! – закричала Эва.
Так неистово.
Так отчаянно.
Так бессильно.
Чувство утраты снова ударило под дых, обожгло горло и осело горечью на языке.
Ведь женщиной, прыгнувшей с моста, была ее мать.
Глава 6
Aliud est videre, aliud est credere.
Одно – видеть, другое – верить.
«Пражский трдельник»
«Дорогие читатели!
Как вы знаете, в этом году из-за ремонтных работ в районе Белогорской в Праге ежегодная реконструкция битвы на Белой Горе была перенесена с конца сентября на начало ноября. Сегодня открылась онлайн-продажа билетов.
Коротко для тех, кто не в курсе, напомню, что участие в ней примут несколько сотен членов исторического клуба Bílá hora1620 с аутентичным обмундированием, оружием, лошадьми и пиротехническими эффектами. Битва на Белой горе состоялась 8 ноября 1620 года и стала одним из ключевых событий Тридцатилетней войны. В этом сражении двадцатипятитысячная армия императора Фердинанда II разбила двадцатитрехтысячное войско протестантов-чехов.
Реконструкция на Белой Горе – одна из самых масштабных в Европе. Помимо самой битвы, организаторы предложат гостям развлечения в полевом лагере: разнообразные мастер-классы, соревнования на ловкость, силу и меткость, аутентичный рынок, палатки с готовыми блюдами.
Искренне рекомендую вам хотя бы раз побывать там.
Ваш Эл Вода».
Якуб Ягр
– Якуб! Очнись!
Голос был чужой, обманчиво мягкий, обволакивающий сознание.
Якуб открыл глаза в своей спальне особняка Фауста, но пошевелиться не смог. В сумерках над кроватью возвышалась фигура. Он рассмотрел пиджак, холеные бледные руки – и уже знал, кто перед ним, еще до того, как вгляделся в лицо.
– Роули, – прошептал он. – Почему я не могу пошевелиться?
– Потому что я так хочу, – ответил тот, и его желтые глаза, казалось, гипнотизировали Якуба.
Роули осмотрел комнату и раздраженно щелкнул пальцами.
– У меня мало времени, хранитель дома вот-вот вышвырнет меня отсюда, поэтому буду краток. – Он улыбнулся, демонстрируя клыки. – Ты. Скоро. Умрешь. И ты это знаешь. Так почему ты решил работать на Фауста, а не, например, съездить в последнее путешествие или побыть с родными?
– Какое тебе дело?
– Повторяю: ты скоро умрешь. Часики твоей земной жизни остановятся. Замрут. Подумай, на что ты тратишь свои последние недели.
– А может, я хочу найти тебя и убить?
Роули захохотал:
– Смешная шутка. Но ты можешь попытаться. Вообще, скажу тебе по секрету, что ты сейчас там, где должен быть. Хотя я поставил не на тебя.
Якуб проснулся от протяжного женского крика. Машинально выхватил пистолет, который еще вечером спрятал под подушкой. Скатился с кровати и бросился по коридору в соседнюю комнату в чем был: в футболке и боксерах. Распахнул дверь и на секунду замер. В спальне рядом с Эвой на кровати сидела мужская фигура. Баал. Он не прикасался к ней, только говорил что-то ровным голосом и так тихо, что Якуб не расслышал слов, но пистолет опустил. Демон, появляющийся из стен, не вызывал у него симпатии, а тем более здесь, в спальне Водичковой, оказавшийся рядом быстрее, чем он.
– Эва, ты в порядке?
Она повернула голову, и в лунном свете Якуб увидел воспаленные глаза и мокрые щеки.
– Да. Извини, что разбудила. У меня… – она сглотнула и всхлипнула, словно пыталась заглушить подступающую истерику, – у меня бывают кошмары.
Баал, не сказав ни слова и даже не посмотрев в его сторону, поднялся с кровати и вышел из комнаты. Пистолет в руке Якуба жег пальцы, и он чувствовал себя донельзя неловко, не зная, то ли подойти и утешить Водичкову, то ли уйти.
За него решила Эва. Она села на постели, поправила бретельку шелковой майки, которая норовила сползти с правого плеча, и усталым голосом заверила:
– Я в порядке. Просто кошмар был слишком яркий.
Якуб сделал вид, что поверил, только вот в порядке она не была. Ее опухшие глаза с расширенными зрачками и подрагивающие руки, лежащие поверх одеяла, говорили сами за себя. Хотелось узнать, что же так мучило Эву по ночам, хотелось заглянуть в ее шкаф со скелетами, но, понимая, что сейчас не время, он лишь сдержанно попрощался:
– Спокойной ночи. – Якуб вышел, тихо прикрыв за собой дверь.
Он снова лег, засунул пистолет под подушку и взглянул на часы. До сигнала будильника, который он поставил на шесть, оставалось три часа.
Якуб спал тяжело, словно ворочался в черной яме, и, когда телефон издал противный писк, резко очнулся и потер лицо руками, пытаясь прийти в себя.
