Читаем Малум онлайн бесплатно
Баал всю дорогу гадал, о чем с ней будет говорить Фауст. Об утрате или об очередном безумном провальном плане, как вернуть Якуба?
Спустя полчаса петляния по горной дороге впереди показался отель, у которого Дэниэль остановил машину. Отель «Дахштайн».
Эпилог
Amor fati, amare dolorem est vivere.
Любить судьбу – значит любить боль.
Эва
Спустя три недели после вознесения Якуба
Эва, смотря в окно на Карлову площадь, вспоминала события последних тяжелых недель.
Фауст, как ни странно, изъявил желание еще на какое-то время остаться в сане во Вроцлаве, ничего не объясняя, лишь намекнув, что занимается новым проектом, который в будущем поможет ордену пережить худшие времена, а они все равно наступят рано или поздно.
Эва по приезде из Австрии отправилась к отцу Якуба, чтобы рассказать о том, что случилось. Весть о новом языческом боге в теле его сына подкосила Петра. Эва после этого звонила ему каждую неделю, будто бы таким образом все еще могла поддерживать связь с Якубом. Чувства Эвы, вся боль утраты поселилась внутри тела, и казалось, что никогда не оставит ее.
Языческие энсиа спустя неделю после вознесения Ягра, приветствуя своего создателя, совершили массу человеческих жертвоприношений, и ордену с трудом удалось замести следы и последствия. Таких энсиа пришлось казнить, в связи с чем в Иной Богемии нарастало недовольство как орденом, так и правлением Карла Люксембургского.
С каждым днем она чувствовала, что мир стал иным. Воздух дрожал, что-то новое было разлито в нем.
Она знала, что это он. Где-то за облаками, в месте без времени, новый бог сидел на своем троне. Он сидел на свете, но тьма стала его короной.
Он не слышал молитв.
Он не прощал.
Он просто смотрел. Наблюдал. Учился.
И теперь им придется жить под этим взглядом, взглядом Якуба, который стал больше, чем человек, но непонятно, какой бог. Бог чего? Не милосердия уж точно.
Она помнила его лицо с легкой щетиной на подбородке, глаза цвета тумана и русые волосы. Эва еще не забыла его нежные поцелуи, его руки, ласкающие кожу, его прикосновения. Она хотела кричать, биться в истерике, горевать по нему, но не могла.
Все это время Эва не до конца верила в то, что Якуб потерян навсегда, но как ни старалась, как тайком ни выискивала сведения, ничего не нашла. Никто никогда не пробовал разделить силу Бога и его тело, да и остался ли в нем Якуб – было еще одним вопросом без ответа.
Баал видел все ее ужимки и уловки, бесполезные попытки найти что-то еще, однако не вмешивался, лишь раз предложив свою помощь.
С каждым новым днем она ощущала потерю, с каждым рассветом просыпалась в слезах, пыталась принять, приучить себя жить без Якуба, но как же это оказалось чертовски сложно.
Она злилась, плакала, молилась ему и снова искала ответы, которых никогда не существовало в природе.
Так случилось.
Так должно было случиться. Но разве разбитому на кровоточащие осколки сердцу это объяснишь? Эва даже связалась с Марго, но и старая ведьма не знала, чем ей помочь.
Постепенно за пониманием, что нужно прекратить себя мучить, пришло смирение, а за ним – принятие. Якуб не вернется. Проеденная кислотой дыра в ее душе никуда не делась, но постоянное внимание Баала и работа на орден помогли ей двигаться дальше.
Эва осталась жить в особняке, пока туда не вернется Фауст. Все эти недели она протестовала против того, чтобы Баал убрал вещи Якуба из его комнаты, но время пришло.
Так не могло продолжаться вечно. Якуб пошел к идолу вместо нее, там, в костеле на Дахштайне, он ее спас, чтобы Эва жила. Жила настоящим, а не прошлым и не бесплотными мечтами о будущем.
– Эва? – Баал остановился за ее спиной.
Она повернулась, впервые за много дней подарила ему намек на улыбку, и даже это далось ей с трудом.
– Пойдем, сложим вещи Якуба в коробки.
Баал не скрывал облегчения на лице, но все же уточнил:
– Ты точно готова?
– Кажется, да.
Он остановился в комнате у его шкафа и с сомнением оглянулся на Эву.
– Хочешь поговорить о Якубе?
«Я не хочу говорить о нем! Я хочу говорить с ним! Но этого уже никогда не будет», – подумала она, а вслух сказала:
– Нет. Пока нет.
За недели, прошедшие со дня вознесения Якуба, произошло многое. В мире начались знамения.
В Италии во сне папа римский увидел, как упали купола собора Святого Петра, появилась лестница из камня, уходящая в небо, и трон, на котором сидел человек с двумя лицами, обращенными в разные стороны. Одно было человеческим, другое каменным, без глаз. Папа проснулся с криком и закричал:
– Это не ангел! Это возвращение древнего!
В Берлине на рассвете в первые сутки после вознесения часы остановились на 4:44. Все часы – от соборов до подземки, – и ровно через 66 минут они снова пошли.
В Лионе, во время мессы, вино в чаше почернело. Местный священник подумал, что свет исказился, но, подняв сосуд, увидел, как жидкость густеет и превращается в кровь. Она пульсировала, будто живая, от нее поднимался пар, образуя лицо мужчины с закрытыми глазами. В храме началась паника. Только один старый монах остался стоять, глядя прямо в лицо из крови, и прошептал:
