Читаем Малум онлайн бесплатно
Оставшись один, он никуда не пошел. Сел на скамью во дворе и достал мобильный. Забарабанил пальцами по деревянным перекладинам, затем по колену, в конце концов вытер вспотевшую ладонь о джинсы, и пальцами второй руки разблокировал мобильный. Набрал номер отца.
– Привет, пап.
– Здравствуй, сын. Все хорошо? – Петр гремел посудой на кухне, и этот звук немного успокоил Якуба.
– Я бы приехал лично для этого разговора, но боюсь, что ответы мне нужны уже сейчас.
На другом конце повисло молчание.
– Пап?
– Ты хочешь спросить о своих биологических родителях? Я прав?
– Да.
В трубке раздался тяжелый вздох.
– Якуб, мне очень бы не хотелось, чтобы ты это знал. Я не хочу говорить об этом, чтобы не огорчать тебя.
– Пап, мне это нужно, – с нажимом произнес Якуб. – Возможно, это касается дел, которыми мы занимаемся.
Посуда греметь перестала, Якуб услышал скрип отцовского кресла.
– Это совсем не телефонный разговор, – сказал Петр строго. – Приезжай домой.
– Я не могу. Мы на расследовании не в Праге.
Якуб говорил отрывисто, боясь дать слабину, перенести разговор на потом и в то же время опасаясь обидеть отца.
– Как ты знаешь, – начал Петр, – до христианства на земле царило язычество. У древних язычников тоже были свои касты служителей, как и у христиан. Жрецы, ваты и барды. Жрецы считались посредниками между богами и людьми, ваты – прорицателями и гадателями, а барды хранили предания и истории. – Отец Якуба прервался, чтобы выпить воды. – Так вот, из поколения в поколение язычники передавали свои знания, чтобы те не забылись. Есть письменные подтверждения тому, что жрецы обладали отголоском силы бога, которому поклонялись. Династии потомков жрецов, ватов и бардов существуют и до сих пор. Причем не все они занимаются мирными вещами. Тридцать лет назад орден во главе с кардиналом Ниотинским шел по следам оккультистов, которые приносили человеческие жертвы. Орден выследил и убил почти всех членов того культа. Кроме тебя.
Слушая отца, Якуб ощущал озноб, сердце судорожно стучало, а дыхание стало слишком тихим. Он понял, что правда не принесет ему облегчения, а лишь породит еще больше вопросов.
– Тебе было около года, поэтому тебя оставили в живых и отдали в детский приют города Луково. Я был там, Якуб, и не горжусь тем, что делал. Тогда я верил в орден и его правду больше, чем самому себе.
– Ты хочешь сказать, что мои родители были из культа и убивали людей?
– Да. Человеческие жертвоприношения. И они оба состояли в касте жрецов, то есть с высокой долей вероятности были далекими потомками настоящих жрецов.
– Ты меня усыновил, чтобы контролировать? Чтобы я вдруг не нашел свои корни и не начал убивать? – с горечью спросил Якуб.
Петр в трубке громко выругался:
– Якуб, нет! И ты это прекрасно знаешь! Мы с твоей мамой много лет пытались завести детей, а потом поняли, что единственная возможность – это усыновление. Я все время присматривал за тобой в интернате, и когда мы пришли туда с твоей мамой, она тебя увидела среди десятка других детей, а я поддержал.
– Я знаю, прости. Но думаю, ты должен был рассказать об этом раньше.
Петр в трубке запротестовал:
– Каким образом? Ты не знал ничего про мою настоящую работу и тварей, которые населяют мир. Как бы я тебе это объяснил? Очередной ложью? Я предпочел не говорить вообще ничего.
Отец был прав, но Якуб ему этого не сказал, терзаясь злостью, чувством вины и неясным ощущением надвигающейся катастрофы.
– Думаешь, Фауст знал, кто я, когда предлагал мне работу? Это даже иронично: я работаю на орден, который убил мою настоящую родню.
– В архивах ордена хранится вся информация, – расстроенным голосом ответил Петр.
– Ты ведь оставил себе копию того дела, – не вопросительно, а уверенно уточнил он.
Отец промолчал, но Якуб слышал в трубке взволнованное дыхание. Якуб ощутил, что на глаза навернулись слезы, и поспешил их вытереть.
– Пап, я свыкнусь с этим, просто не сейчас. Я все равно тебя люблю, слышишь? Пришли мне, пожалуйста, документы на мейл или хотя бы фото.
– Сделаю, – дрогнувшим голосом заверил отец. – Когда вернешься в Прагу, позвони, хорошо?
Не дождавшись ответа, Петр завершил звонок, оставив Якуба осмысливать то, что он только что услышал. Он – потомок касты языческих жрецов. И дела его новой работы все касаются языческих энсиа. О чем это говорит? Всего лишь о том, что ни Эву, ни Якуба не пригласили в дом Фауста случайным образом. Остался главный вопрос: почему именно они? Знал ли Баал все то, о чем сказал ему сейчас отец? И если да, то сколько еще он будет водить их за нос?
Пытаясь успокоить злость, сидя на скамье одного из дворов Ждяр-над-Сазавоу, он смотрел, как мимо ездят машины, спешат по своим делам обычные люди, не зная и даже не подозревая, что мир совсем не такой, каким они его считают.
Якуб понял, что не хотел бы существовать в этом блаженном неведении. Служба в полиции научила его не бояться трудностей, а быть готовым к встрече с ними.
Он ненадолго разблокировал телефон, нашел нужный адрес на карте города и направился туда, еще не зная, что встреча с семьей жертвы ровным счетом ничего не даст.
