Читаем Лев Голицын онлайн бесплатно
— Не заставляй меня. Пожалуйста.
Наверное, в тот момент мне нужно было ее уговорить, как-то настоять на своем. Изменило бы это ход дальнейших событий? Не знаю, не факт, и никто не знает.
Ласка потом объясняла мне, что лошади живут одним днем, они рады дружить с человеком, они способны на настоящую любовь и верность, но, как правило, рано или поздно понимают, что даже самые замечательные люди считают их ниже себя. Всегда ниже. А потом это приводит к окрикам, повышению голоса, тонкому хлысту, железу во рту и шпорам…
— Любая лошадь знает, что дружба с человеком заканчивается рабством. Страх и боль — вот что ожидает нас в вашем мире.
— Это не так. Люди не звери, поверь мне, ты судишь предвзято.
— Тогда зайди в цирк, посмотри на скачки, запишись в любой конный клуб, — пожала плечами она. — Первое, чему тебя научат, — это доминировать над лошадью. Управлять и властвовать, потому что жизнь человека ценнее, а жизнь животного — всего лишь вес его мяса. Я никого не виню и не пытаюсь воззвать к твоей совести. Так устроен мир. Но, в отличие от тебя, я могу видеть его с двух точек зрения.
— Как ты превращаешься? — Я попытался перевести тему.
— Хочешь посмотреть? — Ласка легко вскочила на ноги, одним движением стянула через голову мою рубашку, повесила ее на ветку и топнула правой ногой. Практически в ту же секунду передо мной стояла невысокая рыжая лошадь.
— Это невероятно, — пробормотал я, шагнул к ней и обнял за шею.
Она положила голову мне на плечо. Почему-то я никогда не позволял себе обнять ее, когда Ласка была в человеческом облике. Что-то останавливало, хотя вряд ли я боялся обидеть ее. Как лошадь она очень ценила любой тактильный контакт, могла сама потереться о мое плечо лбом или просто прижаться всем телом, чтобы постоять так хотя бы минуту.
Причина в ином. Я вдруг поймал себя на мысли, что совершенно не вспоминаю о тех сердечных причинах, заставивших меня все бросить и искать душевного равновесия далеко от дома. Я добровольно загнал себя в эту сельскую ссылку, тогда мне казалось, что одиночество — это очень хороший выход, скорейшее решение всех проблем. Мне просто необходимо было разобраться в самом себе, просто понять — но что и зачем⁈ Неважно.
— Мы всегда бежим куда-то, — однажды сказала Ласка. — И знаешь, самое лучшее — это бежать без цели. Не потому что за тобой гонятся или тебе срочно надо куда-то спешить. Нет, лучший бег — когда твои мышцы наполняет сила, грива колышется на ветру, в голове ни единой мысли, а сердце бешено колотится от счастья просто потому, что ты есть! Есть этот мир, небо, поле, трава под копытами, и тебе ничего ни от кого не нужно. Это настоящая свобода…
В тот день она впервые поцеловала меня не лошадиными, а человеческими губами.
Я не ответил на ее поцелуй и, честно говоря, не помню, о чем мы болтали дальше. Кто-то сказал, что любые отношения сродни книге: пока не перевернешь одну страницу, никогда не откроется следующая. На тот момент мне казалось, что я спешу ее перевернуть. Все было слишком просто, но именно потому и невероятно сложно. Страх перемен — плохой советчик, но идеальный адвокат, как известно, оправдывающий все…
А наутро я проснулся на своей кушетке от далекого конского ржания, тоскливого и безнадежного. Мне не нужно было ничего спрашивать, ни о чем догадываться, я сразу знал, что произошло. Выбежал во двор, рванул калитку, едва успел заметить спускающийся по косогору грузовик. Он направлялся к парому, а в его кузове ржали лошади.
— Ласка, — ахнул я.
Мне повезло, что дорога делала лишний крюк, спускаясь к реке.
Господи, как я бежал…
Падал, поднимался, кубарем катился вниз, раздирая кожу на локтях и коленях. Воздух обжигал легкие, кажется, я что-то кричал, не помню, но грузовик притормозил недалеко от места первой встречи с рыжей лошадью.
Из кабины высунулся мрачный небритый шофер, с ним еще какой-то возрастной мужик казахской внешности. Пока они орали и матерились, я, хромая от боли в разбитом колене, полез открывать борта. Один засов мне даже удалось откинуть, после чего меня грубо оттолкнули в сторону. Я упал на спину, подняться мне просто не дали.
У сельских водителей редко бывает золотое сердце, лишних вопросов они тоже не задают. Пока меня били, Ласка с ума сходила в грузовике. Она дико ржала, лягалась копытами в борта, и ее яростное безумие передалось остальным.
Я не боксер, я художник, я лишь пытался закрыть лицо и живот. Если бы я еще и сопротивлялся, эти двое, наверное, просто забили бы меня ногами. Все кончилось неожиданно быстро. Помню лишь, что, когда пытался подняться на колени, земля подо мной дрожала. Водитель с напарником остановились — кажется, они боялись пошевелиться.
Вокруг нас стояли кони. Думаю, не менее пятнадцати-двадцати голов. Уши прижаты, глаза горят, зубы оскалены. Они окружили нас всем табуном, готовые затоптать, как топчут волчью стаю. Они услышали Ласку и встали на ее защиту все — это было реально страшно.
