Читаем Лев Голицын онлайн бесплатно
Она радостно закивала. Я встал и отряхнул колени, глядя на ее веселье. Рыжая тут же остановилась и, осторожно, зубами вытянула две длинные травинки, застрявшие у меня в волосах. Наверное, мне стоило сказать ей спасибо? Ох…
Потом она еще раз всхрапнула, словно бы боялась лишний раз подать голос, хитро подмигнула и легкой рысью рванула к тому же перелеску.
Пробежав метров пятьдесят, лошадь обернулась, явно изумленная и озадаченная, что я не спешу за ней.
— Мне тоже туда? — уточнил я, потирая ушибленный локоть. — А зачем?
Она нетерпеливо пристукнула передней правой ножкой. Спорить с женщиной, с любой, абсолютно бессмысленно и, более того, чревато. Мне пришлось вспомнить школьные занятия физкультурой и унылые пробежки в училищном спортзале, изо всех сил припустив за своей четвероногой незнакомкой.
Ну, то есть, по идее, мы как раз уже второй день встречаемся, но я же все равно не знаю, как ее зовут, а она, в свою очередь, тоже не особо интересовалась моим именем. Хотя ей-то какой в этом смысл? Она все равно не может ко мне обращаться, лошади с нами не разговаривают.
Сколько помню по Джонатану Свифту, это мы, люди, способны обучаться лошадиному языку, а вот они нашему, увы, нет. Попугаев в расчет не берем, собак и кошек, умеющих говорить «мама», тоже, вот и получается, что…
Додумать, что-чего-где-получается-не-получается, я не успел: рыжая взмахнула черным хвостом и скрылась в кустах. Мне пришлось точно так же, тем же жестом, махнуть на все рукой и ломануться вслед. Узкая, едва заметная тропинка вывела меня на небольшую полянку, окруженную высокими деревьями и тростником.
Первое, что бросилось в глаза, так это мой вчерашний рисунок, аккуратно пришпиленный к сучку старой ветлы. Я подошел ближе, совершенно не представляя, как она смогла умудриться сотворить такое копытами.
Да и все это место, казалось, производило впечатление ухоженной девичьей комнатки. Лишние кусты аккуратно вырваны, трава разровнена, на земле ни одной сухой веточки и уж тем более, прости Господи, комков конского навоза. А тут еще этот рисунок, закрепленный так, чтобы его не сдуло случайным порывом ветра…
— Ты очень необычная лошадь, — не оборачиваясь, признал я. — Тебе не говорили?
— Нет.
От человеческого голоса, прозвучавшего у меня за спиной, я едва не подпрыгнул. Сердце упало куда-то вниз живота, кровь ударила в виски, но страха не было. Скорее, естественное для любого человека отрицание иррационального.
— Лошади не разговаривают.
— Почему? — спросил тот же голос, и кто-то потянул меня за рукав, заставляя развернуться.
Передо мной стояла довольно милая девушка с круглым лицом, синими глазами и копной рыжих волос, спадающих на плечи. Крепкая, словно модель Майоля, лет восемнадцати-девятнадцати. И да, она была абсолютно голой.
— Почему не разговаривают? Я же говорю с тобой.
— Ты… говоришь, — чуть запинаясь, кивнул я, ища глазами рыжую кобылу. — А… ты тут лошадь не видела? Только что стояла здесь, рядом, такая, с белым пятном на лбу.
Девушка недоуменно посмотрела мне в глаза. Я чувствовал себя полным идиотом.
— Это ты.
— Я. Меня зовут Ласка, а тебя?
Язык отказывался мне повиноваться. Я дважды глубоко вздохнул-выдохнул, стараясь выровнять ритм сердцебиения, понял, что ни фига эти разрекламированные практики йоги и цигуна не помогают в подобной ситуации, и тупо опустился на землю, прислонясь спиной к дереву.
— Боишься? — поняла девушка и беззаботно устроилась рядом со мной. — Не бойся, ты же мой человек, я тебя не обижу. Ты никогда раньше не видел лошадей?
— Я никогда не видел, чтобы лошади превращались в людей.
— А в кого же еще? — смешно фыркнула она. — В бабочек или динозавров, что ли?
— И много вас? Таких вот…
— Раньше было больше, — к моему удивлению, она правильно поняла, что я имею в виду. — Кентавры, полулюди-полукони, а правильнее и то и другое в одном.
— А-а…
— Потом люди менялись, дружба уходила, нас убивали, мы приучились скрываться… Эй! — рыжая девушка неожиданно толкнула меня в плечо. — Ты чего?
— В смысле? Я слушаю.
— Ты не смотришь на меня, ты все время отводишь взгляд.
— Ну… ты же голая.
— Со мной что-то не так? — она резко встала, выпрямившись передо мной. — При чем тут одежда, если ты не смотришь мне в лицо? Так нечестно.
— О женщины, — устало пробормотал я и тоже встал, стягивая с себя рубашку. — На!
Ласка охотно нырнула в нее, погладила ткань, обнюхала рукава и улыбнулась. Моя рубашка доходила ей до середины бедра, как знаменитые платья Коко Шанель.
— Ты красивая.
— Наверное да, — удовлетворенно потянулась она. — Теперь у меня есть одежда.
Мне впервые стукнуло в голову, что девушка восприняла это как подарок…
Мы проболтали почти до вечера, и я стал приходить каждый день. В каких-то вещах она была крайне наивной, но легко училась, схватывая информацию буквально «на скаку». В каких-то вопросах, наоборот, ей удавалось ставить в тупик меня, просто потому что мир людей гасит такие чувства, как искренность, доверчивость, чистоту взглядов, доброту ко всему живому на свете.
