Читаем Лев Голицын онлайн бесплатно
Более того, мы со смехом пересылали друг другу записки с давними стихами гусара-партизана Дениса Давыдова. Он хоть и не был одобрен царской цензурой, но тем не менее ходил по карманам у всех:
…Да разве это неправда? Разве не это идет с Запада и в наши дни? Разве не с этим я боролся по мере сил и здоровья, отстаивая славу своей Родины? Но не будем забегать так далеко вперед. Или, как говорят крестьяне, ставить телегу перед лошадью, яйца впереди курицы и не лезть в пекло поперед батьки!
А вот прямо сейчас мы веселились, мы были свободными и каждый из нас искал свое место в жизни великой страны. Но хотя учителя наши всеми силами стремились нам помочь, иногда случались и неприятные казусы.
Быть может, только со мной, не стану спорить. Поскольку причиной тому становился все более и более вспыльчивый нрав мой, коему и я сам не всегда находил управление. А что еще хуже, меня так накрыло во время ответов профессору, но, бог мне свидетель, не только моя в том вина…
Дело было на одном из экзаменов по римскому праву. Я достал не тот билет, к которому был готов, а поскольку все равно считал себя обязанным показать глубину знаний своих, начал вместо вопроса о законах Солона из Афин отвечать о причинах вдохновения того же Солона трудами фалисков и этрусов.
— Голицын-с, прошу вас вернуться-с к теме!
— Это по теме, профессор.
— Нет-с, милостивый государь! — лысый педагог Юркевич задрал длинный нос. — Если я сказал, что не по теме-с, значит…
— Я вас уверяю, без культуры этрусков не было бы Греции, а без греков — римлян…
— Это общеизвестно-с!
— Так дайте мне договорить…
— Говорите-с по теме вопроса, или я сию минуту отправлю-с вас на переэкзаменовку-с!
— Но я же отвечаю…
— Единица! — твердо обозначил он, хлопнул ладонью по столу. — Вот так-то, милостивый государь-с! Здесь вам не Сорбонна…
Я опустил глаза вниз, чувствуя, как плохо контролируемая ярость буквально захлестывает мой разум. А когда поднял глаза, то вся аудитория, профессор, студенты — все вокруг виделось ровно в той же красно-оранжевой гамме…
— Вы не можете меня перебивать! — я грохнул кулаком по столу так, что чернильница и перья испуганно подпрыгнули аж до потолка. — Вы сию же минуту меня выслушаете-е!
Аудитория примолкла так, что, будь там муха, жужжащий пролет ее крыл казался бы громом небесным в повисшей могильной тишине. Кто-то пытался сбежать, кто-то прятался под партами, кто-то даже молился, а я, прибив когтями правой руки бумаги на столе, прорычал в лицо побледневшего Юркевича:
— Я князь Голицын, и вы не смеете со мной так разговаривать!
Старик чудом не упал в обморок. Меня же вдруг отпустило, словно все самое важное уже было сказано, а лезть в драку или же убивать хоть кого-то из преподавательского состава университета явно не входило в мои планы. Да и стыдно было как никогда…
Профессор срывающимся на фальцет голосом объявил перемену и, как только мы остались одни в аудитории, быстро закрыл дверь.
— Садитесь, милостивый государь-с!
— Я хотел бы извиниться, поскольку позволил себе…
— Садитесь уже! — почти приказным тоном выкрикнул он, доставая из-под кафедры темную бутылку испанской Риохи и неожиданно крепкими зубами вытягивая пробку. — Никогда не думал-с, что встречу здесь хоть кого-то подобного-с себе! Молодой лев! Кто бы поверил-с, что такое может быть-с в тихой нашей Россиюшке-с?
— О господи боже…
— Вы пьете-с? — спросил меня старик Юркевич, помотав справа налево мгновенно вытянувшейся волчьей мордой.
Невозможное возможно. Я вытаращился на него, как великий Тадеуш Костюшко на пленившего его простого донского казачка с пикой! Это что же, оборотень в университете? Среднерусский серый волк на профессорской кафедре римского права⁈ Такое было просто немыслимо и, выражаясь языком простонародным, не лезло ни в какие ворота!
— Я спросил, пьете ли вы-с.
Разумеется, мне пришлось кивнуть. И он, сделав первый глоток прямо из горлышка, протянул бутылку мне. Я безропотно сделал первый глоток. И второй. И, не удержавшись, третий. Все тело мое вдруг охватила неведомая доселе сладкая истома…
Испанское вино оказалось совершенно иным по сравнению с винами французскими. Более терпким, более густым, быть может, обладающим странными ароматами севильских трав или томных цветов с высокогорий страны басков. Это был совершенно новый опыт, новый вкус и новые ощущения!
— У вас это впервые-с?
— С Риохой — да.
— Я имею в виду перевоплощения-с?
— А-а, тогда, увы, нет, — признался я, передавая бутылку волку. — Первый раз это было в Париже. И я очень надеялся, что оно не повторится.
— Вы были рассержены-с?
— Я был в ярости! Меня пытались избить шестеро на одного, ну и после подлого удара кирпичом о затылок оно и…
— Сочувствую, молодой человек-с, но есть вещи-с, которые с нами навсегда. Если хоть раз при вспышке-с гнева или опасности вас вдруг накрыла трансфомация-с, то повторения подобного не избежать-с!
— Но вы же не человек, получается, а кто-то или что-то иное и…
