Читаем Исповедь киборга онлайн бесплатно
Охранник грубо толкнул её кресло, заставляя замолчать.
Алексея доставили к центральному креслу в лаборатории и начали подготавливать к процедуре. Техники в белых халатах отсоединили его от транспортного кресла и перенесли на стационарное, закрепив множеством фиксаторов.
Ведущий специалист, судя по бейджу – доктор Марков, подошёл к Алексею с профессиональной улыбкой.
– Оператор Северов, рад видеть вас снова. Не беспокойтесь, процедура займёт некоторое время, но она абсолютно безболезненна. Мы просто восстановим правильную работу ваших имплантов.
– И уничтожите мою личность в процессе, – мрачно добавил Алексей.
Марков покачал головой.
– Не уничтожим, а… оптимизируем. Уберём конфликтующие элементы, мешающие вашей эффективной работе. Поверьте, это к лучшему.
Он начал подключать электроды к вискам и основанию черепа Алексея, устанавливать мониторы и регуляторы.
– Интересная модификация протоколов синхронизации, – заметил Марков, глядя на данные сканирования. – Новиков превзошёл себя. Но ничего непреодолимого.
Он повернулся к ассистентам.
– Подготовьте комплекс «Орфей» для полного сканирования и реинтеграции. Нам понадобится глубокий доступ к нейроструктурам.
Алексей напрягся, услышав название. «Орфей» – очевидно, продвинутая версия системы «Мнемозина», созданной для имплантации и модификации памяти.
Пока техники подготавливали оборудование, Алексей лихорадочно искал способ сопротивляться. Физическое бегство было невозможно – он был надёжно зафиксирован в кресле, кибернетические импланты заблокированы, тело ослаблено препаратами.
Оставался только один путь сопротивления – ментальный. Громов и Марков были уверены, что могут перепрограммировать его, как компьютер. Но Алексей знал то, чего они не понимали – его сущность не была просто набором программ и воспоминаний. Где-то глубоко внутри существовало ядро его личности, которое раз за разом выживало, сопротивлялось, возвращалось, несмотря на все их попытки стереть его.
И он собирался использовать эту внутреннюю силу сейчас.
– Начинаем сканирование, – объявил Марков. – Уровень седации – минимальный. Нам нужен активный мозг для картирования нейронных связей.
Над головой Алексея опустился массивный шлем, напоминающий продвинутую версию нейрокартографа. Внутренняя поверхность шлема была усеяна тысячами микроэлектродов, способных считывать и стимулировать нейронную активность с беспрецедентной точностью.
– Сканирование запущено, – сказал один из техников. – Время завершения – примерно сорок минут.
– Хорошо, – кивнул Марков. – Я буду в своём кабинете, анализировать предварительные данные. Сообщите, когда завершите полное картирование.
Он вышел из лаборатории, оставив Алексея под присмотром трёх техников и двух охранников у двери.
Алексей закрыл глаза, концентрируясь. Сканер считывал активность его мозга, отслеживая каждую мысль, каждое воспоминание, каждую эмоцию. Но то, что они видели, было лишь поверхностью. Под ней Алексей строил ментальные барьеры, используя техники, которые подсознательно развил за годы сопротивления программированию.
Он визуализировал своё сознание как крепость, окружённую стенами. Внутри этой крепости – самые важные воспоминания и аспекты его личности, то, что делало его собой. События последних дней, открытия о его прошлом, люди, которые помогали ему – Васильева, Новиков, Вера, Анна, даже Михаил Орлов, пожертвовавший собой.
Эти воспоминания и связи Алексей погружал глубже, скрывая за слоями более тривиальных мыслей и образов, создавая ложные тропы и отвлекающие конструкции для сканера.
Это была не столько сознательная стратегия, сколько инстинктивное действие его разума, адаптировавшегося за годы к необходимости защищаться от вторжения. Подобно иммунной системе, развивающей антитела против известных патогенов, его сознание выработало защитные механизмы против технологии, которая многократно пыталась его переписать.
Время тянулось медленно. Сканирование продолжалось, техники периодически проверяли показания и что-то корректировали. Алексей оставался внешне спокойным, сохраняя все силы для внутренней борьбы.
Наконец, один из техников объявил:
– Сканирование завершено. Полная нейронная карта получена.
Второй техник проверил данные на мониторе.
– Странная активность в гиппокампе и миндалевидном теле. Похоже на следы самопрограммирования.
– Отметьте для доктора Маркова, – сказал третий. – Это может потребовать специального подхода при реинтеграции.
Они вызвали Маркова, который вскоре вернулся в лабораторию и начал изучать результаты сканирования.
– Впечатляюще, – пробормотал он, просматривая трёхмерную модель активности мозга Алексея. – Совершенно уникальная структура нейронных связей. Видите эти узлы в лимбической системе? Они полностью интегрированы с имплантами, но сохраняют автономную активность.
