Читаем Исповедь киборга онлайн бесплатно
– Настолько свободен, насколько может быть человек с интегрированными в мозг компьютерными системами, – с лёгкой иронией ответил Новиков. – Импланты всё ещё влияют на его мышление, эмоции, восприятие. Но теперь это влияние не направляется извне.
Он отключил электроды и помог Алексею подняться с кресла.
– Однако остаётся вопрос о имплантированных воспоминаниях и личностных конструктах. Они внедрены на более глубоком уровне, чем просто цифровые команды. Они стали частью твоей нейронной архитектуры.
– Я всё ещё не могу отличить реальные воспоминания от имплантированных, – признался Алексей. – Например, та деревня в пустыне… иногда я вижу, как убиваю там людей, иногда – как отказываюсь выполнять приказ, а иногда – как обнаруживаю, что все уже мертвы от газа.
Новиков задумчиво кивнул.
– Возможно, все три версии содержат элементы правды. «НейроТех» разработал методику, которая не просто создаёт искусственные воспоминания, но модифицирует существующие, накладывая на них новые слои интерпретаций и эмоций.
Он подошёл к компьютеру и вывел на экран схему, иллюстрирующую этот процесс.
– Представь, что твоя память – это картина. Они не создают новую картину с нуля, а берут существующую и перерисовывают отдельные элементы, меняют цвета, добавляют или убирают детали. В результате ты помнишь событие, которое действительно произошло, но в искажённом виде.
– И как мне узнать, что реально? – с отчаянием спросил Алексей.
– Я могу помочь с этим, – неожиданно раздался женский голос от двери.
Все обернулись. На пороге лаборатории стояла доктор Елена Васильева. Бледная, с синяками под глазами, в простой тёмной одежде вместо привычного белого халата, но решительная.
– Васильева? – Алексей инстинктивно принял защитную стойку. – Как вы здесь оказались?
– Меня привёз ваш друг Стрелок, – ответила она. – После того, как я помогла вам в клинике, моё положение стало… небезопасным. Мне пришлось инсценировать собственную смерть.
Анна недоверчиво посмотрела на неё.
– Инсценировать смерть? Под носом у военной разведки и службы безопасности «НейроТех»?
– У меня были подготовлены пути отхода, – просто ответила Васильева. – Я давно знала, что однажды мне придётся бежать.
Новиков шагнул вперёд, протягивая руку.
– Елена. Давно не виделись.
– Андрей, – она пожала его руку. – Последний раз мы встречались на конференции по нейроинтерфейсам в Киото. Ты тогда предупреждал меня о военном применении нашей технологии, а я не слушала. Следовало прислушаться.
Алексей наблюдал за этим обменом с недоверием.
– Подождите. Вы знаете друг друга?
– Мы были коллегами, – объяснил Новиков. – Давно, до того, как проект «Химера» превратился в то, чем он стал.
– И оппонентами в научных кругах, – добавила Васильева. – Я считала его взгляды слишком консервативными, а он называл мои исследования неэтичными. Как оказалось, он был прав.
Она повернулась к Алексею.
– Я помогла создать технологию, которая сделала возможной имплантацию ложных воспоминаний. Теперь я хочу помочь отделить реальность от этих имплантаций.
– Почему я должен вам доверять? – спросил Алексей. – Вы работали с ними всё это время. Проводили со мной «терапевтические сеансы», которые на самом деле могли быть сеансами программирования.
– Справедливо, – кивнула Васильева. – И я не прошу доверия. Я предлагаю доказательства.
Она достала из сумки небольшой защищённый планшет и передала его Анне.
– Здесь моя личная копия всех протоколов работы с субъектом «Северов А.В.» Все сеансы, все модификации памяти, все имплантированные воспоминания и поведенческие паттерны. С временными метками, подписями ответственных лиц и техническими деталями процедур.
Анна быстро просмотрела данные, затем передала планшет Вере для более тщательного анализа.
– Если это подлинные документы, то это именно то, что мы искали, – сказала она. – Прямые доказательства незаконных экспериментов над людьми.
– Эти данные настоящие, – подтвердила Васильева. – И они не только доказывают преступления «НейроТех», но и могут помочь Алексею разобраться в своих воспоминаниях.
Она подошла ближе к Алексею, внимательно глядя в его глаза.
– Я знаю каждое воспоминание, которое было модифицировано или имплантировано. Знаю, когда и как это делалось. И я готова провести сеанс, чтобы помочь вам отделить реальность от вымысла.
– Сеанс? – насторожился Алексей. – Как те, что вы проводили в клинике?
– Похожий, но с одним важным отличием, – ответила Васильева. – В клинике я работала под наблюдением. Каждый сеанс записывался и анализировался службой безопасности. Я не могла показать вам правду, даже когда хотела.
Она посмотрела на Новикова.
– Если у тебя есть нейрокартограф, Андрей, мы могли бы использовать его для визуализации процесса. Показать Алексею разницу между его настоящими воспоминаниями и имплантированными конструктами в реальном времени.
Новиков задумчиво потёр подбородок.
– Он есть. Модифицированная версия стандартного медицинского. Но ты уверена, что это безопасно? После того, что произошло с его имплантами?
