Читаем Исповедь киборга онлайн бесплатно
– С отключением от «Кукловода» риск непреднамеренной активации протоколов минимален, – ответила Васильева. – И это может быть единственный шанс для Алексея узнать правду о себе.
Все посмотрели на Алексея, ожидая его решения. Он колебался. Доверять Васильевой было сложно – она была частью системы, которая лишила его личности и свободы воли. Но если она действительно могла помочь ему отделить реальность от имплантированной лжи…
– Хорошо, – наконец решил он. – Давайте попробуем. Но при одном условии – все остаются в комнате и наблюдают за процессом. При первых признаках чего-то подозрительного вы меня останавливаете.
– Согласна, – кивнула Васильева. – Мне нечего скрывать. Больше нечего.
Следующий час ушёл на подготовку. Новиков настроил нейрокартограф, Вера подключила дополнительную систему мониторинга для контроля состояния имплантов, Анна и Макс оставались наготове, на случай, если что-то пойдёт не так.
Наконец, всё было готово. Алексей полулежал в специальном кресле, электроды присоединены к его вискам и затылку, над головой – голографический проектор для визуализации активности мозга.
– Я проведу вас через процесс постепенно, – объяснила Васильева, садясь рядом. – Сначала мы установим базовую линию – активность вашего мозга при воспоминании, которое заведомо настоящее. Затем перейдём к спорным, проблемным воспоминаниям.
– Как вы определите, какое воспоминание настоящее? – спросил Алексей.
– По паттерну нейронной активации, – ответила она. – Настоящие воспоминания активируют определённые участки мозга в специфической последовательности. Имплантированные используют немного другие пути, включают дополнительные участки, связанные с имплантами.
Она показала на голографическую проекцию над его головой.
– Видите? Синим будут отображаться ваши органические нейронные связи, красным – цифровые пути имплантов. Чем больше красного в активном воспоминании, тем выше вероятность, что оно искусственное или модифицированное.
Алексей кивнул, готовясь к процедуре.
– С чего начнём?
– С детства, – ответила Васильева. – Самые ранние воспоминания обычно не затрагиваются при модификациях. Они служат основой, на которой строится личность.
Она помогла ему устроиться поудобнее и начала говорить мягким, гипнотическим голосом:
– Закройте глаза. Дышите глубоко и ровно. Представьте, что вы опускаетесь по лестнице в глубины своей памяти. Каждая ступенька ведёт вас дальше в прошлое. Десять, девять, восемь…
Алексей почувствовал, как его тело расслабляется, а сознание становится более ясным и восприимчивым. Странное состояние – одновременно глубокий покой и обострённая осознанность.
– Три, два, один. Вы в своём детстве. Самое раннее воспоминание, которое приходит вам в голову. Что вы видите?
Образ возник неожиданно ярко – солнечный день, деревенский дом, запах свежескошенной травы и звук старого радиоприёмника.
– Мне пять лет, – тихо сказал Алексей. – Я у бабушки в деревне. Лето. Дедушка учит меня мастерить скворечник. У него большие шершавые руки, пахнущие табаком. Он показывает, как правильно держать молоток.
Над его головой голографическая проекция мозга светилась преимущественно синим – органические связи активно работали, создавая и поддерживая воспоминание.
– Это настоящее воспоминание, – подтвердила Васильева, глядя на проекцию. – Чистая органическая активность, без цифрового вмешательства. Теперь давайте двигаться дальше. Школа, подростковый возраст.
Алексей последовательно вспоминал различные моменты своего прошлого – первый день в школе, первая влюблённость, выпускной, решение поступить в военное училище. Все эти воспоминания показывали преимущественно синюю активность, лишь с незначительными красными вкраплениями, которые, по словам Васильевой, были нормальными для его состояния – импланты всегда немного участвовали в работе памяти, даже когда не модифицировали её.
– Теперь мы подходим к более сложному периоду, – сказала Васильева. – Ваша военная служба. Особенно последние миссии перед включением в программу «Химера». Здесь могут начаться первые серьёзные модификации.
Алексей напрягся. Именно с этого момента его воспоминания становились фрагментированными, противоречивыми.
– Я помню… тренировочный лагерь в горах. Спецоперации в приграничных зонах. Потом была миссия на Ближнем Востоке. Что-то пошло не так. Взрыв. Я был ранен.
При упоминании взрыва голографическая проекция резко изменилась – синие линии переплелись с красными, образуя сложную смешанную структуру.
– Вот она, первая значительная модификация, – объяснила Васильева. – Базовое событие реально – вы действительно были ранены во время операции. Но обстоятельства и контекст были изменены, чтобы создать определённое восприятие ситуации.
– Что на самом деле произошло? – спросил Алексей.
Васильева обратилась к планшету, проверяя данные.
