Читаем Якобинец онлайн бесплатно
Куаньяр отправил Розели письмо, в котором весьма эмоционально просил его покинуть Лаваль и вообще родной департамент Майенн и как можно скорее, бывший комиссар Конвента отлично понимал, что начнется здесь сразу после его отъезда в Париж…
В случае, если у Розели не найдется родных и надежных друзей, в доме которых можно переждать это опасное время, рискнул оставить ему свой парижский адрес и твердо обещал устроить доктору и его сестре максимально безопасное место жительства и с помощью своего влияния и немалых возможностей.
Для личной охраны семьи Розели он уже задумал подключить друзей детства Жюсома и Дюбуа.
Но так как никакого ответа от обоих Розели не дождался, решил, что они и без его помощи нашли себе укрытие.
Ну что же, главное, остались бы живы…
Кровавые зачистки «адских колонн» подчинененных Тюрро, Вестерманну и Россиньолю произвели даже на Куаньяра, идейного якобинца-робеспьериста и комиссара Конвента, человека далеко не сентиментального очень тяжелое впечатление.
Внутренне он сам сомневался, справедливо ли то, что происходило или уже чрезмерно бесчеловечно…
Поэтому, когда позднее вандейских генералов-карателей отозвали для отчета за превышение полномочий, почувствовал внутреннее облегчение. Значит, и Комитет в целом и Неподкупный думали об этом тоже, что и он сам…
Между тем, увлекшись местью республиканцам, маркиз даже не пошел на соединение с Ларошжакленом.
Он засел в этой, когда-то подвластной ему местности, где находился его особняк, и устроил кровавые расправы с местными жителями, перешедшими на сторону республиканцев. Разгрому подвергся местный Якобинский клуб, многие его члены казнены, а исчезнувший председатель Тенардье считался мёртвым, многие видели, как его убили выстрелом в голову по распоряжению Байи, предателя из вчерашних товарищей по клубу, трусливо и униженно перебежавшего к роялистам, изменник спасся, выдавая на расправу своих товарищей, составляя списки наиболее активных патриотов.
Господин д Эспаньяк занял свой пустующий особняк. В услужение людей возвращали силой, под угрозой убийства.. именно так вернулась к роли служанки Аннет Кенэ, ставшая после эмиграции маркиза школьной учительницей для сельских ребятишек.
Маркиз изображал импровизированный трибунал в одном лице, для него установили стол под навесом прямо на площади, подводили обреченных на смерть, люди успевали только назвать фамилию, одним жестом, он отдавал несчастного палачам. Крики ужаса и горя жён и детей казнённых сменялись тяжелым молчанием, скрывавшим бессильную ненависть.
Гильотину роялисты, эти хранители христианских ценностей, что интересно, привезли с собой…
А на вторую ночь после того, как республиканцы Россиньоля и Тюрро отбили у роялистов город, объявился «покойный» председатель с перевязанной головой.. Он объяснил парижским коллегам, что сумел затаиться, прикинулся мертвым, по счастью, проверять этот факт никто из роялистов не стал. Они отвлеклись на его товарищей, которых со связанными руками тащили к эшафоту..
Раненого Тенардье спасла соседка, добрая женщина, вдова Феро … По счастью, рана его была весьма поверхностной.
Все трое в ночь пришли к дому изменника, напуганный быстрой «сменой власти» он заперся и упрямо не желал открывать дверь. Негодяй, оказался суеверным, к тому же, он был слишком уверен, что председатель мертв, видел его лежащим без движения с простреленной головой, в крови.
– Тенардье?! Не может быть.. Все соседи говорят.. что ты мертв!
– А я вернулся с того света.. поганец! Покойный председатель и бывший товарищ.. намерен узнать.. как это вышло.. что я.. как говорят.. застрелен второго дня..да еще по твоему приказу! Нехорошо получается, тебе не кажется?
Лапьер беззвучно рассмеялся:
– Революция внесла новое даже в мир мистики! Мы слышали о призраках королей и владельцев замков, но призрак председателя якобинцев?…, если господа так боятся нас живых, то что же за кошмар для них революционер, вернувшийся с того света! Эх, вот бы можно было вернуть Лепеллетье и Марата!
За дверью притихли.
–Открывай же дверь, выродок! Не откроешь добром, вынесем к дьяволу!
Раненый Тенардье был слишком слаб, чтобы исполнить угрозу лично, но ненависть в его голосе, однако звучала вполне убедительно и искренне..
Раздалось по-прежнему через дверь, слабеющим от страха голосом..
– Гражданин Тенардье! Клянусь чем угодно! Я не хотел.. меня заставили.. мне угрожали.. человек слаб.. гражданин Тенардье!
– Так. Открывать не желаешь.. и не надо, есть иное решение! Гражданин Лапьер.. прикажите бить в набат, собирайте людей.. пусть народ судит.. все те, чьи отцы, мужья и братья зарыты живьем.. или лежат в тех сараях на окраине!
Резко открылась дверь. Байи растерянно обвел взглядом мрачных и суровых, вооруженных людей стоящих перед ним и когда ни в одном взгляде не обнаружил ни малейшего тепла и сочувствия, вдруг рывком сполз на колени, ухватился за сюртук Тенардье, явно готовый целовать ему руки и, постанывая от ужаса и волнения, твердил:
– Пощадите, сжальтесь…
