Читаем Якобинец онлайн бесплатно
Сил на разговоры не было, но Клерваль и не ждал ответа, а продолжал:
– Сейчас семь вечера. Уже час, как Робеспьер и остальные 22 вручили свои бессмертные души Верховному Существу или кому иному, тут мнения расходятся, – насмешка уже преобладала над фальшивым участием, – и кто же тебе помешал героически умереть вместе с ними? Нет, честно, я удивлен, как вышло, что тебя привезли в Сен-Лазар, а не в Консъержери с другими..
Свирепое веселье обуревало Клерваля, он щедро расточал Куаньяру белозубые хищные улыбки:
– Завтра мадам Гильотина примет в свои страстные объятия еще 70 человек, членов Совета Парижской Коммуны, может тебе повезёт присоединиться к ним
Раненый холодно выслушал его и облизнул пересохшие губы:
– Его внесли на эшафот мёртвым.., – подняв глаза к потолку, обращался он скорее к самому себе, но Клерваль сразу понял, о ком он.
– Отнюдь нет. Он был лишь ранен, выстрел раздробил левую нижнюю челюсть. Утром ему даже сделали перевязку. Мы же цивилизованные люди…
Сухие губы Норбера дрогнули:
– Истекал кровью всю ночь, а врач пришел только утром, цивилизованные люди?», – коснулся слипшихся волос, струйка крови затекла за воротник, – значит это милое обращение честь для меня, понимаю…
Клерваль сделал вид, будто только сейчас заметил разбитую голову Куаньяра и запятнанную кровью сорочку:
– Ах да, я пришлю к тебе врача, – это прозвучало кисло и небрежно.
– И воды, принеси воды, безумно хочу пить, – Норбер с трудом разлепил сухие губы. Но ответа не услышал.
Клерваль присел на матрас:
– Хочешь узнать, как всё было? Его перенесли в Конвент, несколько часов он лежал на столе в помещении Комитета Общественного Спасения .
И в тоне мрачной насмешки продолжал:
– Полюбоваться и обменяться мнением собрались все его заклятые друзья, шутники, готовые распивать шампанское в честь такого праздника! Всю ночь не оставляли без внимания ни на минуту до самого утра. А он? Он молча игнорировал всех, глядя в потолок и глотая кровь, наверное, их шутки ему не нравились, у покойного было плохо с чувством юмора.
Свирепая игривость не оставляла Клерваля:
– А впрочем, бедняге трудновато было бы отвечать с разбитой челюстью, это должно быть ужасная боль, – он передернул плечами и взглянул на раненого и подумал, зачем так хочется рассказывать всё это в подробностях?
Он знал наверняка, что эти детали причиняют Куаньяру особую острую боль, хуже той, что мучает его сейчас и всё же не хотел замолчать.
– Робеспьер был казнён последним, удостоился увидеть смерть всех своих друзей, одного за другим.. Анрио после падения из окна Ратуши сильно повредил глаз… точнее он почти вывалился и висел на ниточке нерва, еще то зрелище…На эшафоте, за секунды до того, как на Робеспьер а опустится нож гильотины, палач, наш любезный Шарло, рывком содрал присохшую к ране повязку, – Клерваль пытался поймать взгляд раненого, – он страшно закричал от боли.. Я сам слышал…Этот же помощник палача схватил висящий глаз Анрио и вырвал…
Норбер лежал неподвижно, прикрыв глаза, смуглое лицо приняло бледно-зелёный оттенок, на лбу выступил пот. По выражению окаменевшего лица нельзя было понять, что он чувствует и слышит ли собеседника.
Клерваль был разочарован и потому добавил с досадой:
– Конечно же, это варварство на совести Сансона. Казнь не должно превращать в пытку, как при старом режиме… , – и продолжал: «Трупы бросили в общую яму на заставе Монсо. Так что желающим положить ему цветочки, а такие поклонники думаю, пожалуй, найдутся, будет сложновато, у него нет персональной могилы, в этой яме зарыты более тысячи человек…
Поднялся с матраса:
– Заключенные уже знают о перевороте, представь, если кто из них узнает, что среди них сторонник Робеспьера, то есть один из тех, кто определил их сюда, они разорвут тебя живьём, удавят, в других тюрьмах такие эксцессы уже происходили сегодня, именно так погибла почтенная мамаша Дюплэ, – насмешливо улыбаясь, Клерваль ушел.
Страшной ночью в Ратуше, Норбер решил для себя, что лучше умирать с оружием в руках, чем обреченно ждать ареста и казни.
«Герои» Термидора, коррупционеры, военные преступники и темные дельцы, заляпанные кровью его товарищей, не были для него «законной властью».
Жестокое и подлое убийство Робеспьера стало для Норбера тяжелым нервным потрясением. По-своему он любил этого человека, привык равняться на него, испытывал к нему особую внутреннюю привязанность, считал его родственной душой, своим учителем, живым воплощением совести и духа Революции. Хуже смерти увидеть всё то, что начнется дальше…
Не было рядом ни Пьера, ни Филиппа, ни Лорана. Где они сами? Убиты заговорщиками той же ночью? Или хоть им повезло с честью умереть рядом с Неподкупным? Или они всё же живы и скрываются?
Казалось, в ту минуту, когда навсегда остановилось сердце Неподкупного, разом рухнуло всё, чему он отдал свою жизнь. Физическое существование потеряло смысл, надежда убита, а вера поругана. Сильнее всего он хотел умереть рядом с Неподкупным, это было бы достойное завершение его жизни, но и эту возможность у него отняли.. Кто? Зачем?
