Читаем Якобинец онлайн бесплатно
– Это скверно. Бриссотинец, участник федералистского мятежа. Тебе и сейчас следовало бы скрываться, а не разгуливать по Парижу. Удивлен, что ты до сих пор не арестована,– лицо Филиппа приняло суровое выражение, – а твой любовник и вовсе напрямую связан с роялистами, этому есть письменные подтверждения и ты еще хочешь, чтобы я добивался его освобождения?
Тон Дюбуа стал более холодным, чем ему хотелось бы самому, он чувствовал неловкость от своего бессилия помочь ей:
– Это невозможно. Мой секретарь сказал правду, их дела еще утром переданы в трибунал, а это означает, что их судьба зависит уже не от меня, делу нельзя дать обратный ход, без каких либо чрезвычайных причин, а я их не вижу. Больше мне нечего тебе сказать, извини.
Филипп болезненно вздрогнул от ненависти, внезапно загоревшейся в выразительных тёмных глазах:
– Я не верю тебе! Ты холодное бесчувственное чудовище! Все вы безжалостные злодеи, не знающие пощады, кровожадные хищники!
Побледнев, словно от боли Филипп отшатнулся от неё, прижав руки к груди, с немалым трудом сумев сохранить невозмутимый вид, лишь искреннее страдание во взгляде и горькая складка в уголках губ выдавали его чувства.
Но эти опасные слова мог услышать секретарь…
И разжав губы, произнес лишь:
– Ты же не хочешь сама угодить на гильотину?
Диана приняла его слова за жестокую угрозу и, отступив, в возмущении прижала руки к груди:
– Но раньше умрешь ты, чудовище!, – внезапно из-за корсажа появился длинный узкий нож. Она неуверенно замахнулась и застыла.
Филипп спокойно подошел ближе к ней, расстегнул на груди сюртук, развязал галстук и глубоко вздохнул:
– Убей меня, это хорошее решение!, – прозвучало это вяло и даже бесцветно.
В глазах ее засверкали слезы, губы задрожали, рука разжалась, и нож упал на ковёр:
– Нет, не могу. Я всё же любила тебя…
Филипп совсем близко подошел к ней, медленно опустился на колени, прижимаясь лбом к ее бедру:
– Прости за всё зло, которое невольно я мог причинить тебе. Ты еще будешь счастлива, верь мне, скоро мы все погибнем, а перед смертью не лгут. А теперь уходи, уходи скорее и скройся, это всё, что я сейчас для тебя могу сделать.
Она молчала, бессильно опустив руки. Он осторожно взял ее дрожащую руку и прижал к губам, поднялся.
После ее ухода Филипп снова опустился в кресло, уронив голову на руки. Положение самой Дианы было слишком опасным, вдова федералистского мятежника, теперь любовница изменника, связанного с роялистами, а сама еще рискует за кого-либо просить.
Он был честен, сказав, что бессилен помочь ее горю, но вся правда в том, что даже если б средства к тому и были, он не стал бы спасать заведомого заговорщика-роялиста при всей острой жалости к ней.
Филипп не знал, что менее чем через две недели Диана Менесье (ее новой фамилии он так и не спросил) была арестована и доставлена в Ла-Форс, где ранее содержался ее любовник, уже казненный. И роковой вызов в трибунал должен был объявить именно он. Отправляясь в Ла-Форс, Филипп был совершенно спокоен, ведь «гражданка Жюно», означенная в документе была ему незнакома.
Камера была очень плохо освещена, он увидел на узкой кровати скорчившуюся под тонким одеялом женщину. При виде представителя трибунала с роковым документом она невольно сжалась от страха:
– Как, уже?!
Дюбуа не всматривался в лежащую женщину, и произнес резко:
– Вы должны выслушать меня стоя.
– А если мне плохо и я не смогу подняться? Будьте милосердны, гражданин, подойдите ближе, еще ближе.
Она робким жестом касается его руки, будто в надежде пробудить сострадание в этом холодном, отстранённом человеке с трехцветной кокардой. Внезапно с ее бледных губ срывается:
– Как, это ты? Именно ты несёшь мне весть о смерти, но это ужасно! Какая жестокость! У тебя и вправду нет сердца!
Узнав Диану, Филипп в молчаливом ужасе отшатнулся. Все- таки это произошло, она арестована, именно у него в руках зловещий вызов в трибунал!
Безжалостная ирония судьбы! Отчаянное положение, он решительно не может допустить ее казни, но где выход? Времени почти нет! Решать всё самому, хитростью, рискуя собственной жизнью или кого-нибудь более влиятельного подключить к этому щекотливому делу?
Но кого именно привлечь на помощь? Куаньяра, принятого в доме Робеспьера? Мы же друзья детства и выручили его в истории с племянницей де Бресси. Но не стоит, он всегда был жёстче всех нас, он агент Общественной Безопасности, возможно, даже сам причастный к ее аресту, а значит, знает о ее сомнительной родне, к тому же он неуклонно принципиальный, как и сам Робеспьер, боюсь, он меня не поймёт.
Общественный обвинитель Фукье? Ну уж нет, ни за что.Этот помогать не станет, а вот в Общественную Безопасность стукнет сразу.
Председатель трибунала?
