Читаем Якобинец онлайн бесплатно
С тихим стоном страсти и обожания Норбер опустился перед ней на колени, охватив ее гибкую талию, покрывая поцелуями изящные руки и колени.
Он позабыл всё прошлое, всю тоску, мучения и сомнения последних двух месяцев, когда напрасно боролся с собой, забыл о том важном, что как казалось, будет вечным барьером между ними.
Дворянка? Нет, просто женщина, любимая и любящая женщина..
Роялистка, воспитанная в традициях верности трону? Эта мысль на секунду отравила счастье, он невольно поморщился, нет, об этой проблеме он подумает позже и обязательно найдет, как решить её..
Барьер был разрушен в одну секунду – он рухнул от сладостного прикосновения. Не сопротивляясь, принимала Луиза его горячие ласки. Присев, приподняла со своих колен его голову. Долгий поцелуй тихо прозвучал в сумраке гостиной…
Девушка тихо задула свечи и нежно потянула его за руку. Звук осторожных шагов прошелестел в темноте длинного коридора. Дверь комнаты бесшумно закрылась, лишь чуть щелкнул замок…
Последствия декретов Прериаля
Прериальский декрет заставил Куаньяра серьезно задуматься о будущем. Это единственное решение Неподкупного, которого он не мог ни понять, ни одобрить..
Увидевший свет в результате закулисной провокации Сийеса, жестокий декрет, был обоюдоострым, теперь же стало видно, он стал мечом в руках врагов Робеспьера. Именно потому террор принял столь необузданный ненаправленный характер, что осуществлялся он руками их врагов, но именем Робеспьера с определенной целью. Верный расчет.. общество возмутится именно против тех, кто не может более ни на что повлиять..Из-за этой чудовищной ошибки люди начнут ненавидеть их..
Как же так? Куаньяр полностью был согласен с докладом от февраля 1794..
– Террор есть быстрая, строгая и непреклонная справедливость.., – шептал он одними губами, он знал основной текст на память и добавил от себя, – да, в отношении врагов революции, изменников, интервентов..
Далее: «Но террор благодетелен не сам по себе, он лишь крайнее средство, используемое при неотложных нуждах Отечества..» стало быть, он не жестокость ради жестокости, не чья-то злая воля, да, и это так, так в чем же дело? Что-то изменилось с того времени?, – Норбер мрачно опустил голову на руки, чёрные волосы свесились на лицо, – да.. всё изменилось.. не нужен нам этот страшный декрет.. мы отдали гильотину в полное распоряжении наших врагов, нас убивают, прикрываясь нашими именами…Уже сейчас уверен, реальные исполнители Большого Террора вскоре предстанут благородными тираноборцами, а мы…Именно нас и начнут проклинать за всё, что происходит сейчас, за всё подряд в принципе…
Перед ним лежало письмо, полученное от Робеспьера, адресовал его Неподкупному аррасский друг и старший коллега-адвокат мэтр Бюиссар:
– … В последнее время мне кажется, что ты спишь, Максимильен, и не видишь, что убивают патриотов…
А что реально он может сделать?
Норбер беззвучно скорчился в кресле, будто от физической боли и прижал голову к коленям.
Ночь в тюрьме Сен–Лазар
Дверь в камеру со скрипом открылась. На пороге появился мужчина с фонарем. В полумраке он разглядел женский силуэт медленно направляющийся к нему. Женщина подошла совсем близко и осторожно коснулась его плеча, он услышал шелестящий прерывающийся шепот:
– «Гражданин Жюсом… я ждала вас, чтобы сказать.. я решилась.. .после Клерваля… терять мне кажется нечего и… я очень не хочу умирать…»
Мужчина поднял фонарь и Анжель де Сен-Мелен, наконец, разглядела его лицо. Это не был Жюсом, перед ней стоял крепкий брюнет с резкими чертами лица, выше среднего роста. Он поставил фонарь на стол.
Девушка вздрогнула и отшатнулась от него.
– «Кто вы?»
Губы незнакомца медленно расплывались в усмешке, он облизнулся:
– «Я так долго искал тебя, принцесса, я присмотрел тебя уже давно, ведь тебя привезли сюда еще в апреле… Верно? Не мог понять, куда именно тебя спрятали и зачем… а вот оно как… Жюсома ждать не стоит…он не придет, он и думать забыл о тебе, к тому же, видимо забыл и о том, что у меня тоже есть ключи… Какая разница в твоем положении, Жюсом, не Жюсом…Обещаю… взамен всё то же, что обещал тебе он…Я.. может и не идеальный аскет, но я не сволочь…тебя не коснется больше никто… кроме меня…»
Резким движением он прижал ее к себе и стал целовать в шею, Анжель сжалась в комок и робко повторила вопрос:
– «Кто вы?»
– «Гражданин Лавале… или тебе хочется, чтобы я представился по всей форме, как у вас при Дворе? Извольте, Жозеф Луи Анж Жером Лавале»,– низкий голос звучал резковато и насмешливо.
Лавале, как и Жюсом был одним из агентов Общественной Безопасности, но арестованной аристократке ни к чему было знать об этом.
– «Жером…», – она медленно положила дрожащие руки ему на плечи, – ты… вы ведь спасете меня?», – осторожно коснулась его волос.
