Читаем Якобинец онлайн бесплатно
И обведя взглядом присутствующих, добавил с легкой насмешкой:
– Разве отозванные за звериную жестокость, вымогательство и произвол Баррас и Фрерон не были дантонистами? И после всех безобразий дантонисты крестят себя «снисходительными, умеренными», а нас «варварами?»
Совершенно побледнев, Клерваль словно защищаясь, поднял руки:
– Гражданин! Я вовсе не был человеком Дантона, меня связывали с этим кругом только личные отношения с Фабром.., – от волнения и страха он поперхнулся и умолк, с ужасом глядя на бесстрастного, как статуя Свободы Куаньяра и видимо считая себя погибшим.
Норбер лишь покачал головой и мрачно улыбнулся:
– Вы были дантонистом и остаётесь им, а ваше трусливое отречение делает вас жалким и отвратительным. Но вас доставили сюда даже не по этому поводу, всему свое время. Всё, что собрано на вас останется «под сукном», если впредь ваши странные отношения с заключенными изменятся. Кажется, я проявляю максимально-допустимую терпимость к этому человеку, граждане? Но это последнее предупреждение! Мы будем наблюдать за вами, Клерваль, а теперь возвращайтесь к своим прямым обязанностям. Но если на вас еще поступят подобные жалобы, с вами будет покончено…
Пошатываясь, иссиня-бледный Клерваль вышел из кабинета Куаньяра.
Норбер и Луиза
Не три дня, а около трёх недель , не появлялся Норбер в известной квартире на улице Сен-Флорантэн. Около 11 вечера остановил он фиакр у знакомого подъезда и поднял глаза на окна. Он решился… сейчас или никогда!
За темными опущенными шторами почудился отблеск света. « Неужели Бресси не спится?», – подумалось ему с крайним неудовольствием. Спрятав цветы под плащ, он вошел в неосвещенный подъезд. – « Если он не спит, я рискую оказаться в идиотском положении..»
Стараясь закрыть за собой дверь как можно тише, он прошел темный коридор и из-за штор выглянул в гостиную.
У окна за столом в шелковом струящемся пеньюаре сидела Луиза, подперев рукой голову, по белоснежным плечам в беспорядке рассыпались густые длинные волосы цвета меди. Перед ней стоял канделябр с тремя свечами, их слабый свет и заметил Норбер с улицы. На столе лежала раскрытая книга, но девушка не читала, задумчиво и грустно глядела она на колеблющееся пламя.
Норбер решительно вышел из-за штор на освещенное пространство.
– Луиза, – впервые он решился назвать ее по имени, – это я. Надеюсь, вы извините столь неуместно поздний визит. Мне нет прощения, я это знаю. Но дела службы все эти двадцать дней постоянно требовали моего присутствия…, – он запнулся, с удивлением не узнавая собственный голос, привычное бесстрастие и жёсткие нотки испарились без следа.
Молодая женщина в испуге вскочила, прижав руки к груди. Тонкий алый шелк почти не скрывал форм ее стройного тела. С трудом сдерживая волнение, она близко подошла к нему и подняла оживленно блестящие глаза:
– Я очень рада, Норбер. Я ждала…я чувствовала, что вы придёте, не бросите.. .нас, – смущение и гордость не позволили ей закончить фразу иначе. Впервые за всё это время она назвала его по имени, отбросив холодно-официальное «citoiyen»…
– «Норбер, я надеюсь, что вы простите мне…», – Луиза замолчала, увидев предупреждающий жест Куаньяра.
В горле встал комок. Недоверие боролось с робкой надеждой, и он вдруг невольно подумал: Боже, только не говори мне о дружеских чувствах и не вспомни о благодарности… или всё же у меня есть шанс? Y a-t-il de l, espoir? (фр- «Есть ли надежда?»)
– « Это вам, – его голос звучал тихо и непривычно мягко, – из-под складок плаща возник букет роз, – увидев приятное удивление в синих глазах Норбер вдруг, наконец, решился:
– «Слишком долго я мечтал об этой минуте и слишком боялся её.. не умея найти нужных слов… Louise, je vous aime…Я ждал этого момента вовсе не два месяца, как вы думаете, а пять лет…У вас есть шанс сделать меня самым счастливым мужчиной на Земле или вынести мне приговор за одну секунду.. .Я ни к чему вас не принуждаю, поймите… Решение за вами…»
Рука, потянувшаяся к розам, замерла.
– « Норбер, что же вы со мной делаете?», – с тихой улыбкой прошептала она и на глазах показались слезы.
Куаньяр озадаченно молчал, глядя на ее прелестное лицо, ежесекундно менявшее выражение. Она увидела в его метавшемся взгляде растерянность, грусть и нежность. Помедлив минуту, нервным движением он слегка отстранился, положил цветы на стол и бледнея всё сильнее отступил к двери.
Схватился за галстук, который вдруг начал душить его.
– Вы считаете …что это самонадеянность с моей стороны? Со стороны плебея и республиканца? Скажите сразу… и я… уйду…
Её поразил вид расширенных, словно от физической боли зрачков и восковая бледность лица, полностью утратившего привычную маску холодного бесстрастия.
Луиза тихо улыбнулась ему, подняла свои искрящиеся нежностью глаза и протянула ему обе руки:
– Je t ,aime, – услышал он ее слабый вздох. И не веря слуху, неуверенно подошел ближе.
Задорный переливчатый смех вернул Норбера к действительности:
– Я начала бояться, что ты никогда не решишься! Свирепый тигр стал вдруг робок, как молодая лань!
