Читаем Якобинец онлайн бесплатно
– Уходите быстрее! Спрячьтесь и о вас забудут! Я не знаю, кто вы.. но я .. от всех нас.. благодарен вам за этот добрый жест..
– Гражданин..я хочу помочь..Что нужно сделать? Неужели они.. убьют его?! Как же так?! Что же это..
– Прячься.. девочка.. Далее.. если хочешь быть полезной для патриотов…совесть подскажет тебе…А сейчас.. уходи!!
Девушка помедлив, скрылась в темноте коридора.
Хуже другое. Дюбуа тут же узнали. Клерваль бешено закричал:
– О, еще один «неподкупный!» А ну, задержите эту якобинскую тварь! Это клеврет Робеспьера, он должен присоединиться к своему шефу на площади Революции! Что?! Скрылся?! Так ищите! Ищите!! Не оставьте им ни одного шанса спастись!!
В страшной спешке забежав домой часа в три ночи 28-го, Филипп вручил Диане ключи от квартиры, она не успела ничего расспросить и понять, как услышала за дверью характерное:
– Именем Республики!
Когда жандармы уводили Дюбуа, молодая женщина в ужасе разрыдалась:
– Куда его, за что?!
Отчаянно уцепилась за рукав агента, пока тот не снизошел до резкого ответа:
– В Карм, мы ведем это якобинское отродье в Карм! Наконец получат всё, что заслужили эти убийцы Дантона!», – резко выдернул руку, – ну же, пошел!
Филипп никак не мог предположить, что Диана рискнет навещать его в тюрьме и всё же она пришла в то же утро…
Он стоял перед ней сосредоточенный, хмурый и бледный, опустив руки. Он знал, что это конец, но она надеялась спасти его, наивно строила планы, всё спрашивала, к кому надо обратиться. Филипп лишь мрачно покачал головой:
–Я не зря дал тебе ключи. В дальней комнате у окна стоит сейф, в средней ячейке деньги, не слишком крупная сумма, но всё же тебе хватит на первое время, хватит даже, чтобы снять комнату на улице подальше отсюда, молчи, не спорь со мной, сделай это как можно быстрее. Код ячейки один семь девять два, 1792, год установления Республики… Отчего ты плачешь? Плакать ни к чему.., – осторожно и неловко Филипп касается её мокрых щек, пытаясь утереть слёзы, – ты будешь в безопасности, если сделаешь всё, что я сказал…
– А я плачу не о себе. Я не брошу тебя погибать..Бедный ты мой, Господи, за что же… Скажи лучше, к кому мне надо обратиться, не будь упрямым!
Подойдя ближе, Диана берёт его руки в свои и слегка сжимает:
– Ну же.. А деньги я верну тебе,…как только тебя освободят..
К горлу Дюбуа подошел тяжелый комок, сдержав стон, он лишь вздохнул:
–Сделай всё, как я сказал, сейчас уже поздно, завтра к вечеру.. приходи,… если хочешь, если не придёшь, это ничего, я пойму…
Глядя ей вслед, Филипп прошептал сухими губами:
– Забудь обо мне!
Ближе к шести вечера 29 июля Диана Жюно снова пришла к мрачным воротам Карм.
– Кто вам нужен, гражданка? Дюбуа? Сейчас поищу в списках заключенных, так.. Дювалье, Дюфурни, Дюмербион, а вот и Дюбуа, Филипп Дюбуа!», – тут чиновник слегка присвистнул, – красавица, вы опоздали! Трибунал сегодня даже не собирался, в случае Робеспьера и его ублюдков это ни к чему..их давно увезли.. Он уже в общей яме с известью! Там им всем самое место!
Диана пошатнулась, как от удара в лицо. Сама не помнила, как очутилась на скамейке в городском парке, градом покатились едкие и горькие, тяжелые слезы, застилая глаза, тяжёлые рыдания беззвучно сотрясали тело, хотелось кричать дико, по-звериному, чтобы небесам было слышно…
– Раскрыт чудовищный заговор Робеспьера!, – как в тумане услышала она звонкий голосок подростка, разносчика газет, – борцы с тиранией принесли стране желанный мир и подлинную демократию, полное прекращение Террора и всеобщую амнистию!
Контрреволюционный психоз под маской «новой Революции»
Как и предполагалось, уже в начале августа 1794 года началась амнистия, слепая и неразборчивая. Наряду с невинно осужденными «жертвами внутренних репрессий и чужой клеветы» на свободу выходили тысячи настоящих врагов Республики, дворян, роялистов, озлобленных, жаждущих мести и крови.
Узнав об убийстве Робеспьера, некоторые якобинцы убивали себя, так покончили с собой парижский гравер Моклер и судья Будон. Особенное волнение проявляли якобинцы Арраса, родного города Неподкупного.
Первые месяцы после Термидора характерны определенным массовым психозом, смерти Робеспьера откровенно радовались не только уцелевшие аристократы-роялисты, освобожденные по слепой амнистии и даже не только богатые буржуа, которым надоела игра в построение демократии, и которые, теперь могут пользоваться своей наворованной собственностью совершенно открыто и безнаказанно.
Первое время этот психоз охватил даже значительную часть самих якобинцев и санкюлотов Парижа.
Санкюлоты в первый момент сочли события Термидора справедливой местью за своих казненных вожаков – Эбера, Шометта.
Якобинцы имели свои причины, одни вполне искренне поверили шумной пропаганде победителей, о том, что Неподкупный будто-бы готовил чудовищный заговор, который был предотвращен и Республика спасена, другие изображали радость скорее от страха, отныне быть «за Робеспьера» означало стать почти самоубийцей, лишиться должности и средств к существованию…
