Читаем Гарбзадеги онлайн бесплатно
Одна из главных проблем западной цивилизации – с которой Запад столкнулся в контексте развития либерализма XIX века – постоянная необходимость не терять бдительности в отношении ростков фашизма. Во Франции мы видели, как де Голль увяз в алжирском кризисе, столкнувшись с радикалами правого крыла в армии и вне ее; их застрельщиками выступают бандиты из Иностранного легиона, ежедневно обагряющие кровью своих противников улицы Парижа и Алжира[242]. В Италии и Германии продолжают свою активность остатки коричневорубашечников, а в Америке недавно появилось Общество Джона Бёрча[243], которое даже г-на Эйзенхауэра считает коммунистом. В Британии существует движение за независимость Шотландии. В других странах свои черви в яблоках, столь же опасные. Французский Иностранный легион – в том же ряду проблем. Мы знаем, что многие вероломные преступники, убийцы, ссыльные и авантюристы Европы добровольно вступают в этот легион, если в родной стране их загнали в угол и они не могли в ней оставаться или если им не удалось попасть в африканские джунгли в качестве наемников компании, добывающей золото, слоновую кость или медь. Откройте книгу Луи-Фердинанда Селина «Путешествие на край ночи»[244]. Бендер-Аббасом для бельгийцев стала река Конго, а островом Кешм[245] для французов – Алжир, Джибути или Мадагаскар. Для итальянцев – Ливия и Сомали, для португальцев – Ангола и Мозамбик. Голландцы застолбили Южную Африку (завоевавшие ее буры были голландского происхождения), а также Индонезию. Этот легион напоминает армии наемников древних времен, его задача – подавлять свободу там, где это необходимо, выручать нефтяные и золотодобывающие компании, когда местное население начинает протестовать, служить моторизованными головорезами для любого бандита, который больше заплатит. От Испании 1936 года до Алжира, Конго, Анголы – везде эти европейские негодяи топтали и топили в крови свободолюбивые движения. Европа экспортирует вместе с машинами головорезов и достигает этим, быть может, еще более важной для себя цели: обеспечивает безопасность собственных городов, музеев, театров, удаляя преступные элементы и перенаправляя их на эксплуатацию колонизированных отсталых народов[246]. Сегодня бывшие колонизированные нации одна за другой обретают свободу, посмотрим, что будет делать Европа, когда дурные деньги прилипнут к бороде хозяина[247]? Теперь и в самой Европе неизбежны многочисленные проблемы. Хотя, судя по всему, Ангола, Мозамбик и Южная Африка еще надолго останутся полем деятельности для наемников. Более того, следует ожидать, что многие из этой категории людей снимут военную форму и сядут рядом с шейхом Кувейта в качестве советников, консультантов и экспертов. А может быть, и в качестве сотрудников правительства шейха Катара или в нашей собственной стране.
Почему же Европа сталкивается с такими проблемами? Я думаю, всё это – авантюризм, бунт против людей и законов, преступления в мыслях и действиях – побочные эффекты мобилизации человека на службу машине. Основной продукт машины – западные промышленные товары, а сопутствующий побочный продукт – неизбежная мобилизация. Это обязательный атрибут машины, условие ее работы и последствие этой работы. Подчиняться машине, строиться в ряд на фабрике, приходить и уходить точно вовремя, всю жизнь выполнять изнурительную однообразную работу становится второй натурой любого человека, имеющего дело с машиной. Единообразие на фабрике естественно приводит к единообразию в партии, в союзе, а отсюда – к единообразию в казарме. Воинственность – третья природа того, кто работает с машиной.
Итак, единообразие на заводе приводит к единообразию в партии и в союзе, а затем – к единообразию в казарме, то есть на службе у машины войны. Какая разница? Машина есть машина. Одна выпускает бутилированное молоко для детей, другая – минометные мины для детей и взрослых. Стандартизация поведения, одежды и мысли на службе у машины (Чарли Чаплин снискал такую популярность, мы так высоко его ценим благодаря тому, что он первым заметил опасность: люди, как бараны, идут на убой к машине), потом – в союзе, клубе, партии, а затем – в казарме. Стандартизация мысли и одежды неизбежно ведет к черным и коричневым рубашкам, в итоге западные нации каждые двадцать лет приходят к кровопролитию, а весь мир – к войне. Такие памятники оставляет за собой эта цивилизация. Воинственность (оставим сейчас в стороне то, что она вызвана расширением производства и необходимостью поиска новых рынков сбыта) перенимает все приемы и подходы у машины. У машины, которая сама есть продукт прагматизма, сциентизма, позитивизма… Можно было бы добавить и другие «измы». Сегодня даже дети знают, что когда машина достигает этапа перепроизводства и обретает силу экспортировать свою продукцию, то ее владельцы (корпорации) начинают военные действия против конкурентов с целью монополизировать экспортные рынки[248].
