Читаем Гарбзадеги онлайн бесплатно
И если бы дело было только в лидерах, получивших западное образование… К власти, как правило, приходят люмпены. Иными словами, безвольные неудачники и бездельники. Самые ненадежные из базарных торговцев становятся во главе торговой палаты, самые бескультурные управляют культурой и образованием, наименее удачливые менялы возглавляют банки. Депутатами меджлиса становятся тряпки или бандиты. Самые заблудшие указывают путь народу (я уже предложил вам самим отвести обвинения от тех, кого вы считаете исключением). В наших краях стало правилом отдавать власть тем, у кого нет ни корней, ни индивидуальности; если не сказать – мошенникам и подлецам. Тем, кто придерживается закона и говорит правду, видит правильно, идет в верном направлении, в аппарате нет места. По закону следования в фарватере, власть в стране должны получать люди легко управляемые; не представляющие ни родовитых семей, ни большинства. Те, у кого нет корней и кто не стоит твердо на этой земле.
Наш пораженный Западом лидер качается на волнах, под ногой его нет тверди, статус его неясен. Он не может занять определенную позицию ни по одному вопросу. У него кружится голова, и его мотает из стороны в сторону. Собственная воля отсутствует: он подчинен волне событий. Он ни с чем не борется. Минует самую опасную скалу благодаря лести и угодливости. Соответственно, ни один кризис или чрезвычайная ситуация не представляют для него угрозы. Правительство уйдет – будет новое, в этой комиссии не вышло – тогда на том семинаре, в этой газете не прошло – тогда на телевидении, в этом департаменте не получилось – тогда в том министерстве, если не посол – то министр. Словом, как бы ни менялась ситуация и как бы ни тасовались правительства, вы снова увидите того же самого пораженного Западом руководителя, неподвижного, как гора Ухуд[188].
Этот пораженный Западом лидер весьма коварен. Он в любой ситуации понимает, где его место в мире. Он знает, что не смеет вздохнуть. Ветер дует всегда с новой стороны, но он знает – хотя у него нет компаса, – куда направлено притяжение власти. Потому он везде: в партии и в обществе, в газете и в правительстве, в образовательной комиссии и в меджлисе; в объединении подрядчиков. А поскольку он везде, он должен общаться со всеми: уметь распоряжаться и слушаться. Он не проявляет упрямства. Он умеет опускать голову и держать строй, быть невозмутимым и даже писать статьи[189] против «агрессивного поведения»[190]. Он обязан иметь представление о философии и уметь говорить о свободе; иногда сердце подсказывает ему, что он должен проявить характер и что-то сделать. Но, поскольку его несет волна событий, то он решается на поступок слишком поздно и терпит поражение, но получает очередной урок: нельзя проявлять ни малейшей инициативы.
Пораженный Западом человек циничен по отношению к религии: он ни во что не верит, но и ничего категорически не отвергает. Он неорганичен, держит нос по ветру и безразличен ко всему. Проехав мост, он не оглянется убедиться, стоит тот или рухнул. У него нет направления и убеждений; он не верит ни в Бога, ни в человечество. Его не волнуют ни изменения в обществе, ни религиозность, ни атеизм сами по себе. Он даже не атеист, он равнодушен. Иногда он заходит в мечеть, как в деловой клуб или в кино. Он везде только зритель. На футболе вы увидите его у самого поля. Однако он никогда не вкладывается ни во что: не прольет и слезинки из-за смерти друга, не проявит внимания к святыне во время паломничества к ней и не задумается, оставшись в одиночестве. Он вообще не имеет привычки к одиночеству. Бежит от уединения, поскольку страшится себя; потому он всё время в обществе. Он, конечно, высказывает мнение, если оно уместно, и особенно если модно, однако только в разговоре с теми, от кого он рассчитывает получить выгоду в дальнейшем. Вы не услышите от него ни протеста, ни вопросов «зачем» и «почему». Говорит он серьезно и веско, с уверенной способностью коснуться всего и при этом проявить себя оптимистом.
Пораженный Западом – сибарит. Он живет по принципу «лови момент», но без его философской составляющей. Если с автомобилем и внешностью всё в порядке, то остальное его не волнует. В далеком прошлом Саади от странствий по духовному миру удерживала «печаль по детям и по хлебу, и по скудели бытия»[191], но пораженный Западом уткнулся в свою кормушку, у него нет других забот. Он не создает себе проблем, а от чужих отделывается, пожимая плечами. Его работа просчитана, как и каждый шаг; он выстраивает всё, подобно уравнению, не суется в чужие дела и уж точно о них не беспокоится.
