Читаем Гарбзадеги онлайн бесплатно

Гарбзадеги вызывает и другие противоречия. Первое, о чем заботится человек, переехавший в город, – это желудок, второе – то, что ниже желудка. Для удовлетворения потребностей второго типа он начинает беспокоиться о внешности[133]. В деревне эти блага отсутствуют. Таким образом, базовые потребности новоиспеченной буржуазии обеспечивает в первую очередь пищевая промышленность (кондитерские и мучные изделия, растительное масло, соки, пастеризованное молоко), а также строительная промышленность (цемент, бетонные блоки, кафель и т. д.), затем швейная промышленность (текстиль, синтетика, продукция фирмы General Mode и т. д.). Веками мы хронически недоедали, а для полуголодного оказаться в городе – уже большой прогресс. Крестьянин, выросший в деревне на лепешках и дуге[134], попав в город, первым делом наедается сэндвичами, затем находит парикмахера и портного, затем – чистильщика обуви, затем – публичный дом. Политические партии и объединения запрещены (о так называемых культурных клубах я умолчу), мечеть и михраб давно забыты или вспоминаются только в Мухаррам[135] и Рамадан, поэтому духовные нужды удовлетворяют кинотеатры[136]. В придачу – телевизор и журналы, которые ежедневно вдохновляют тысячи наших гордых соотечественников подражать внешности и жестам кинозвезд! Откуда же берется питание для всех этих людей? Неужели из сел – обезлюдевших, где позабивали скот, где засорены арыки, а двигатель водяного насоса вышел из строя ввиду отсутствия гайки номер пять? Брошенный тракторный плуг ржавеет, запчасти заказаны у заграничной компании, которая доставит их с задержкой на год. Можно ли прокормить целый город подаренным Америкой сухим молоком или австралийским зерном?

Второе значительное противоречие: урбанизация требует безопасности как в городе, так и в сельской местности. Большинство сел и многие города с убывающим населением находятся на путях племенных миграций. Племена пасут скот, который вытаптывает поля и разрушает берега ручьев и рек, бросают мертвых собак в арыки, воруют кур и творят беззаконие. Следовательно, в малых городах, не говоря уже о селах, небезопасно. В этих местах люди не доверяют друг другу, скрытничают и обманывают, прячутся за высокими глинобитными или бетонными стенами. Было время, когда высокие стены вокруг городов избавляли от необходимости возводить стену вокруг каждого дома. Сегодня городские стены и ворота снесены, вместо них проложены широкие улицы, подходящие для бульдозеров, тракторов и грузовиков, так что теперь стеной по необходимости окружен каждый дом. Как высоки эти стены! Наш край стал страной высоких стен и безлюдных пустынь наподобие Деште-Лут. В деревнях стены сделаны из глины, в городах – из кирпичей или бетона. И это характерно не только для внешнего облика: в душе у каждого поднялась стена до небес. Каждый ищет убежище в подозрительности, недоверии и своеволии.

Горожанин (он же – бывший сельчанин), скорее всего, бежал в город от феодала, от нападений кочующих племен или из своего племени, он ищет безопасности. Но этого человека поджидает сюрприз: лет через десять глава племени – хан – окажется в правительстве и сумеет основать мини-династию (как было сказано ранее, в Иране исторически правят кочевые племена). А следовательно, город, в котором можно было укрыться, или село, в котором только что проложили новые ирригационные каналы, окажется в числе феодальных данников нового хана. Замкнутый круг. Последний кадастровый учет ханских владений был проведен у нас в Конституционную эпоху, с тех пор отношения еще более запутались, а кочующие племена вносят дополнительный хаос. В итоге только Всевышний знает, как долго будут сказываться последствия: незащищенность, бродяжничество, подозрительность и неверие в будущее. И всё это в эпоху, когда машина не только стала главным феодалом, сидящим на троне Великого Хана, но и требует безопасности, открытых границ и дверей, наивности (лучше сказать: внушаемости), законопослушности и доверия людей друг к другу, уверенности в завтрашнем дне.