Читаем Фредерик онлайн бесплатно
— Я должна ехать, — ответила ты, отводя взгляд и вставая с пуфика.
Он знал, что ты имеешь в виду.
— Ты ничего ему не должна, — покачал головой Фредерик.
Ты по-прежнему должна ему всё. Свою жизнь. Свою душу. Своё сердце. Свою верность.
С последним неожиданно возникли сложности.
И ты до сих пор не понимаешь, почему чувствуешь что-то, кроме вины.
Эта квартира всегда была пуста, но без тебя, без твоего голоса, твоего тепла она ничем не отличается от камеры в его лечебнице для преступников. Тяжесть пустоты и тишины в ней стала слишком велика с тех пор, как он полюбил тебя. Фредерик не мог вынести мысли о том, чтобы остаться сейчас одному. Он не мог тебя отпустить.
Он взял тебя за руку, и у тебя защемило сердце.
Что такого в руках этого психиатра, что за секунды делает из тебя тающее на солнце масло?
— Останься. Прошу тебя.
Что такого в его голосе, выдающем все его чувства, в его словах, в том, что он нуждается в тебе?
— Пожалуйста.
Что такого в его зелёных глазах, смотрящих с неизмеримой нежностью прямо в твою тёмную душу?
Ты не разжала руки. Ты поняла, что тебе не хочется уходить. Не хочется ехать в психиатрическую лечебницу для убийц и насильников, от которой тебя уже тошнит. Подниматься по ступеням, проходить по коридорам, здороваться с санитарами и боготворить любовь своей жизни, проклиная холодное стекло, отсекающее вас друг от друга. Завтра, но не сейчас.
Сейчас тебе хочется остаться.
— Хорошо, — небрежно бросаешь ты и видишь, как на лице Фредерика появляется тёплая, счастливая улыбка.
Топлёное масло внутри тебя превращается в жидкое золото.
— Почему ты улыбаешься? — спрашиваешь ты, крепче сжимая его руку.
— Ты шутишь?
— Нет. Почему? — Ты очень серьёзна.
Фредерик лишь продолжает улыбаться.
— Почему конкретно?
Он притягивает тебя ближе:
— Могу я ответить позже?
Тебе давно не было так тепло. Повинуясь золотистому порыву, ты нежно касаешься его губ своими.
— Почему ты это сделала? — спрашивает Фредерик.
Ты усмехаешься.
— Почему конкретно?
Ты кладёшь руки ему на плечи и улыбаешься, чувствуя, как весь мир остаётся позади:
— Могу я ответить позже?
Эпилог
Вчера ты не пришла.
Санитар сказал, что ты так и не появилась в лечебнице. Впервые за последние недели. Может, заболела? Хотя позавчера ты казалась вполне здоровой.
Акварель лежала готовая, ждала, когда ты её оценишь. Он знал, что оценишь, ведь на ней вы играли Шопена в четыре руки. Тот самый момент, когда что-то в его сердце шевельнулось. Когда что-то толкнуло его на тот путь, который привёл вас обоих сюда. И он обязан был вас вытащить.
Но тебя он любил, это он знал совершенно точно. Ведь ничем другим оно быть не могло — это поразительное, пугающее чувство, явный синоним слабости.
Из-за которой вы здесь и которая поможет вам отсюда убраться.
С первой минуты, проведённой в этой проклятой обители сумасшествия, он работал над своим планом. Узнав, что ты тоже кое-что задумала, он не стал тебя отговаривать. Хотя понимал, что
В любом уголке, скрытом от глаз и камер доктора Ч., он прорабатывал свой замысел, прощупывал почву, по чуть-чуть выстраивал схему. Говорили, он обладал невероятной харизмой — об этом ему трудно было судить, но о своих способностях к манипулированию он был осведомлён. Деньги были ещё одной составляющей, они всегда придавали вес любому плану, тем более включающему в себя обычных лиц.
Их было довольно много. Охранники, санитары, медсёстры, обслуживающий персонал. Но в конечном счёте они были просто людьми, у которых есть слабые места, готовые в любой момент дать трещину. Нужно лишь немного надавить.
Или не немного.
Он оказался интересен не только доктору Ч. Убийствами здесь никого не удивить, а вот полное и непреклонное игнорирование главного психиатра некоторых впечатлило. Медсёстры, иногда бравшие у него анализы, не встречали ещё в этих стенах столь привлекательного пациента. Твои игры с доктором Ч. делали его самого и ваши отношения ещё загадочнее. Они были такими разными, но почти с каждым он мог что-то обсудить. Некоторым, как оказалось, было совершенно не с кем поговорить. Почти к каждому он смог найти подход. И почти каждый не считал работу в психушке для убийц верхом желаемого. Доктора Ч. тоже любили далеко не все. Для того, чтобы несколько раз переговорить по телефону, стоявшему в медицинском кабинете, потребовалось даже меньше усилий, чем он предполагал.
