Читаем Фредерик онлайн бесплатно

Наверное, он прав. Лучше будет уйти. И всё же ты медлила, и он полностью повернулся к стене, чтобы тебя не видеть. И повторил:

— Пожалуйста, уйди.

Поправляйся, хотела сказать ты, но не смогла. Он прогнал тебя, и ты подчинилась. Ты видела, что твоё присутствие тяжело ему даётся. Как будто бы тебе оно давалось легче.

Когда ты ушла, тихо закрыв за собой дверь, Фредерик подумал, что никогда больше не сможет работать в лечебнице. Он сам попадёт в психушку. Не в свою, конечно, он всё-таки не преступник. В какую-нибудь захудалую, с облезлыми обоями в цветочек в зоне отдыха и треснувшим кафелем в туалетах. Ты сводила его с ума. Ты и его прошлое. Ты и его будущее. Он мало думал и том, и о другом, но с твоим приходом лавина ненужных мыслей начала схождение, и её было уже не остановить. Фредерик проклинал день, когда твой психопат сдался и попал в его поле зрения. Он — и ты.

Бахилы шуршали по линолеуму, пока ты шла к лифту. Дверь в одну из палат была открыта, у постели больного сидело несколько человек, они смеялись. С каждым шагом ты всё больше чувствовала, что всё это неправильно. Неправильно было всё, что ты сделала с Фредериком. Всё, что ты чувствуешь.

И то, что ты его послушала.

— Зачем ты вернулась? — вырвалось у него с таким отчаянием, что вам обоим стало неловко.

На этот раз ты не стучала, просто вошла в палату и застала его в таком разбитом состоянии, что почувствовала ком в горле.

— Прости меня, — сказала ты, садясь на стул около кровати. — Прости. Мне так жаль.

Да ты издеваешься.

Внезапно ты взяла его за руку, легонько сжала её. Он почувствовал, что ты говоришь искренне. Что ты — это ты. Как тогда, на Рождество. Или на вечере Ассоциации. Или когда вы смотрели передачу про подводный мир, ели чёртовы пироги и смеялись при свечах. Или когда ты хвалила его статьи и защищала от нападок доктора И. Он знал, что не всё было ложью. И что ты вряд ли сама отдавала себе в этом отчёт.

Но как он мог снова тебе поверить?

Он не сжал твоей руки в ответ, отвернулся, не в силах смотреть на тебя. Прошла бесконечная минута, но ничего не изменилось. Наверное, тебе не стоило возвращаться. Тебе стоило поехать в лечебницу, к своему преступнику и санитару Х. Твоё место там, а не рядом с тем, кого ты предала.

— Мне правда уйти? — спросила ты, видя, что он совсем закрылся.

Фредерик по-прежнему изучал каждую трещину на стене.

Ты убрала руку и встала, понимая, как глупо было на что-то надеяться.

Ты убрала руку и встала, и оно нахлынуло с новой силой. Фредерик чувствовал: ещё немного, и он никогда больше не выплывет. Проклятое одиночество, вгрызшееся в него именно здесь, в больнице, где его никто не знает, где нет его персонала, его преступников, где нет никого и он совсем никому не нужен… Как же он был жалок.

— Необязательно, — очень недовольно, но всё-таки сказал он.

Конечно, он не собирался тебя прощать. Но твоё присутствие больше не вызывало у него желания задушить тебя вместе с твоим психопатом, а потом повеситься. Не было и той острой, горькой ярости, такой непривычной для него самого. Эта глупая затея, нападение, больничное одиночество, то, что ты уже знала, что перевода пока не будет, и то, что ты зачем-то вернулась, когда он был уверен, что ты ушла… Ты можешь остаться, но он будет холоден, чтобы ты не поняла, насколько ему плохо.

— В лечебнице всё нормально? — как бы невзначай спросил Фредерик.

— Сегодня на завтрак персоналу подавали пиццу, — усмехнулась ты. — Санитар Х. вписал это в бюджет.

Господи.

— Надеюсь, завтра подадут чёрную икру, — поморщившись, отозвался он. — Её я впишу в зарплату санитара Х.

Ты улыбнулась.

— Когда выписка?

— Пока не знаю. Персонал, полагаю, не очень по мне скучает, — посмотрел Фредерик в потолок.

Голос его был таким, что ты поняла: ещё немного, и он совсем скатится в самоуничижение.

— Не очень, — честно сказала ты. — Но всё-таки скучает.

— Да ну?

— Кто-то же должен будет разгрести бардак.

Правда.

— Это точно.

Ты не стояла на коленях и не рыдала, он не бросал тебе ужасных слов и не любовался произведённым эффектом. Ты не заигрывала с ним, он не пытался тебе помочь. Сейчас вы не были ни врагами, ни друзьями. Хрупкий лёд, неизведанная дорога.

— Привезти продуктов? — почему-то с надеждой спросила ты. Видимо, тебе очень хотелось быть полезной.

— Нет. У меня строгая диета, — почему-то очень высокомерно ответил Фредерик. Видимо, пицца действительно его задела.

— Может, что-то из вещей?

Он подумал и кивнул.

— Там, в кармане. — Он показал на своё пальто, висящее на вешалке у входа. Ты подошла и нашарила в кармане ключи от его квартиры. Не то чтобы он снова тебе доверял или хотел видеть тебя в своём доме, но ты всё ещё была единственным человеком, которого он мог об этом попросить.

— Привези мне мою пижаму. И подушку. Здесь ужасно и то и другое.

Ты кивнула, пряча улыбку. Действительно, больничная пижама не шла ни в какое сравнение с шёлковыми фредериковскими, к которым он привык.

— И зарядку для телефона.

Ты снова кивнула.

— И не вздумай играть на рояле.