Читаем Фамильяр онлайн бесплатно
Дверь в комнату Лусии открыла Кончита и тут же, не дожидаясь приказа, скрылась из вида.
– Наконец-то! – сказала Лусия, когда Сантанхель вошел в покои. – Я уж думала, вы совсем пропали.
– Если бы это было так просто.
Лусия в бархатном халате сидела за столиком с пудрами и мазями и стирала ту ужасную свинцовую краску с лица. Сантанхель с сожалением отметил, что ее замечательные волосы по-прежнему заплетены в тугие косы, впрочем, оно было к лучшему. Их запутанные отношения сбивали его с толку, и началось это с момента гибели Альваро, а может, и того раньше. Новые соблазны ему ни к чему.
– Расскажи, что ты сегодня узнала.
– С Грасией де Валерой мне пообщаться не удалось, но и Святое чадо, и Принц оливок считают ее мошенницей.
– Потому что они не глупы.
– Если это правда, то на что она рассчитывает в этом турнире?
– Это не наша забота. Что еще?
– Теода не отозвалась об империи ни единым добрым словом. Говорила только о крови и грабежах.
Сантанхель прислонился к стене у окна.
– Перескажи мне ее слова. Как можно точнее.
Лусия повиновалась, и Сантанхель задумался.
– Значит, она не просто слышит голоса. Она чувствительна и к предметам. Возможно, «ангел» – это выдумка, попытка связать ее силу с церковью.
– Фортуну это не понравилось.
– Он-то, конечно, повторит все слово в слово. Это опасно. Теода очень осмотрительно не спешила нахваливать короля в своих предсказаниях. Если золото и серебро должны хлынуть сюда из Нового света, значит, должна хлынуть и кровь. Так уж устроена конкиста. Но Испанская империя слаба.
– Теперь ваша очередь критиковать короля? – прошептала Лусия, вероятно опасаясь, что Кончита подслушивает под дверью. Но девчонка уже ушла сплетничать с другими горничными.
– Для нищих и покоренных все империи на одно лицо. Но не все империи одинаковы. Нидерландцы и англичане строят рынки, чтобы продавать свои товары, колонии, чтобы собирать налоги, новые торговые пути. Они веками занимаются кровопролитием. Испания же ничего не строит, только тратит награбленные сокровища на войны, которым нет конца. Если стены в Ла Касилье кровоточат, значит, то же происходит и в королевском монастыре, и в церквях по всему Мадриду, и в каждом благородном доме. Виктор утонул бы в собственном особняке.
– А что, если я не хочу помогать Филиппу или еще кому-то проливать чужую кровь?
Сантанхель не знал, как на это ответить. Какую бы власть или положение Лусия ни обрела, ей не видать твердой почвы под ногами. Даже королевы остерегаются своих мужей, и Виктор де Паредес будет господствовать над Лусией, как он господствовал над Сантанхелем. Целую вечность.
Словно прочитав его мысли, Лусия встретилась с ним взглядами в отражении.
– Фортун Донадей сказал, что вы не тот, кем кажетесь.
– Кем я кажусь?
– Хотите потешить свое тщеславие?
– Я мужчина, поэтому ответ – разумеется, да.
– А это так?
Вопрос застал его врасплох.
– Мужчина ли я? Ты сомневаешься?
Лусия зарделась и отвела глаза.
– Я не о деталях. Но вы не похожи на других мужчин.
– Нет, – признал Сантанхель.
– Вы – El Alacrán. Вы не спите. И не едите.
– Я ем. В последнее время – довольно много.
– Раньше не ели.
– Жизнь не вызывала аппетита.
Явно раздосадованная, Лусия повернулась к нему и всплеснула руками.
– Почему вы так говорите? Вы же здесь расцвели. Я вижу это своими глазами. Неужто дон Виктор сажает вас в подземелье?
Сантанхель не собирался отвечать уклончиво, но за долгие годы растерял навык говорить без обиняков.
– Довольно редко.
– Стало быть, готовят в Ла Касилье гораздо лучше?
– Виктор хорошо кормит. Мы что, правда будем обсуждать мой аппетит?
– Если ответите мне честно, обсуждать будет нечего.
– То есть Фортун Донадей успешно вселил в тебя страх передо мной?
– Вас боится весь Мадрид.
– Не весь Мадрид, – поправил он Лусию с некоторым задором. – Вся Испания.
Лусия сцепила руки, и Сантанхель заметил, что ее костяшки побелели.
– Мне сказали, что во втором испытании нас ждет встреча с дьяволом.
– Это метафора, не более того.
– Вы уверены?
– Если падре Хуан Баптиста Нерони действительно способен призвать дьявола, то у нас проблемы посерьезнее турнира. Но я постараюсь разузнать что-нибудь еще.
У Лусии имелся повод бояться, и Сантанхель приложит все силы, чтобы избавить ее от страха. Он скрестил руки на груди.
– Ты рассказала мне, что узнала о своих соперниках, но не поделилась мнением о них.
– Мне понравилась Теода Алькон. Она странноватая, но таковы, пожалуй, все мы.
– Даже Грасия де Валера?
– Нет. Она – гнойник, который притворяется цветком.
Над этим сравнением Сантанхель посмеялся.
– Метко. А крестьянский сын?
Лусия отвернулась к зеркалу.
– Понятно, – сказал Сантанхель. – Принц оливок втерся к тебе в друзья.
– Я бы не назвала его другом. Он не создан для этого места – так же, как и я. Но очень хочет победить.
– Уверен, его история вызвала у тебя немалое сочувствие.
– Он в безнадежном положении.
– В более безнадежном, чем ты?
Лусии хватило ума промолчать.
– Его… патронесса… Она…
