Читаем Фамильяр онлайн бесплатно
Продолжая напевать, Лусия вернула стеклянное облако к сцене и позволила ему тихо осыпаться в аккуратную горку на стол. Стоило бы так все и оставить, но, увидев Грасию де Валеру, которая смотрела на нее, сжав свои прелестные губы в тонкую линию, подобную только что заглаженной складке, Лусия провела над осколками рукой – жест вышел небрежный, словно она смахнула крошки со стола. Стекло послушно собралось в бокалы. Какая мелочность. Бокалы вышли не такие безупречные, какими стали бы, приложи Лусия чуть больше усилий, но она проделала это в качестве вызова, а не ради идеального результата. Дала Грасии понять, что без борьбы не сдастся.
Лусия спустилась со сцены, и толпа растеклась в стороны – вперед вышел Антонио Перес. Он был невысок, даже миниатюрен, и излучал необычайно лощеную элегантность – казалось, его отполировали до небывалого блеска. От Переса пахло сливами и пудрой. Дон Виктор и дон Мариус подошли следом, настолько близко, насколько сумели – Переса плотно окружили придворные. Хуалит и Валентину поглотила толпа, Сантанхеля Лусия тоже не видела. Перес махнул рукой, и один из придворных сделал шаг вперед – рыжебородый мужчина с припухлыми глазами.
– Лусия Кальдерон Котадо. Из дома Ордоньо и дома де Паредес.
Кальдерон . Это чужая фамилия. Ее звали Лусия Кана Котадо. Лусия знала, что евреи иногда давали больным детям новые имена. Чем же таким она была больна, раз пришлось подобрать ей новое имя? Мастер по родословным избавился от фамилии матери – избавился от Бланки Каны, дочери ученых, отсек эту ветвь от семейного древа Лусии.
Лусия присела в реверансе, чувствуя на себе взоры окружающих и радуясь, что ее упражнения не прошли даром.
– Откуда простолюдинка знает, как выглядят созвездия? – осведомился Перес. – Или, может, твой патрон заранее спланировал этот маленький сюрприз?
Дон Виктор все же сумел подобраться поближе.
– Уверяю вас, дон Антонио, это не так.
– Тогда откуда у тебя такие познания?
Лусия ответила, не поднимая глаз.
– Мне неведомо откуда, – тихо произнесла она тоном скромной судомойки, который шлифовала годами. – И я не стану притворяться, что знаю ответ. Господь направляет меня, и я поступаю, как он велит.
– Кроткая набожная женщина, – сказал Перес, но прозвучали его слова так, будто он оценивал дыню на рынке. – Покажи-ка мне свои руки.
Лусия почувствовала укол страха. За таким приказом обычно следовал удар розгами или тростью, но если приказ отдает король или даже тот, кто считается королем лишь в собственном поместье, ослушаться никак нельзя.
Она протянула руки. Перес потрогал ее ладони, его перстни блеснули на свету. Кожа у Переса была нежная, гладкая, как клецки, только что выловленные из супа.
Он рассмеялся.
– Крепкие и шершавые, как свиная шкура. Мне говорили, что ты судомойка, но я до конца в это не верил.
– Я честная женщина, сеньор. Это правда.
Перес сжал ее руки, затем выпустил из своей хватки.
– В этом я ни чуточки не сомневаюсь. – Он впервые покосился на дона Виктора. – Эта монашка произвела сильное впечатление.
Дон Виктор рассмеялся.
– Уверен, ни по чьему приказу она не действовала.
Но Перес уже ушел.
Хуалит заключила Лусию в объятия.
– Молодец, querida, – шепнула она Лусии на ухо. – Показала той суке, чего стоят ее модные платья.
– Но откуда тына самом деле знаешь, как выглядят Плеяды? – спросил дон Виктор.
Лусия недоумевающе посмотрела на него.
– Прошу прощения, сеньор?
– Будь осторожна, – сказала Хуалит. – Красавица затаила на тебя обиду. Держи ухо востро.
Перес вернулся на свое место посреди залы, и музыканты опять сыграли свой аккорд – сигнал, что сейчас выступит следующий претендент.
– Давайте же выясним, что сможем, – сказал дон Виктор, не сводя, однако, глаз с Лусии.
Она принялась озираться, высматривая в толпе Сантанхеля. Теперь-то он точно знал, что она ему солгала. И что прочла его личную переписку. Лусии вспомнилось, как он руками разломил гранат – подношение после того кошмара, который она сотворила с Альваро, возможность для нее вновь обрести веру в себя и разделить эту веру с Сантанхелем. Но когда Лусия стояла на той сцене, слушала, как рукоплещут Красавице, и чувствовала, как горячий колкий стыд окутывает ее, словно жар, мысли ее были вовсе не о Сантанхеле и не о будущем, а лишь о том, что через минуту она окажется перед зрителями и выставит себя на посмешище. Лусия слышала зов той магии, что рассекла язык ей надвое, – словно какая-то дверь умоляла открыть ее, словно свобода ждала Лусию по ту сторону двери.
