Читаем Фамильяр онлайн бесплатно
– Знать – моя работа, – сказал Сантанхель и закрыл дверь за Кончитой. – И все же я здорово ошибся на твой счет. Почему ты мне лгала? И не надо выдумывать всяких историй о том, что тебя просветил Бог. Я помню, что за письма принес с собой в тот день, когда ты чуть не прикончила нас обоих.
– Как-то я сомневаюсь, чтобы вам грозила смерть. Это мой язык рассекло надвое.
– А мне сломали пальцы.
– Они на удивление быстро срослись, милорд.
– Отвечай на вопрос, – огрызнулся Сантанхель.
– Я никогда не говорила вам, что не умею читать.
– Ты позволила мне в это поверить.
– Человек имеет право заблуждаться, – сказала Лусия, не зная, куда деваться от ощущения, что она одета неподобающим образом. – Никто не насаждал вам убеждение, что служанка непременно должна быть глупа.
– Я никогда не считал тебя глупой.
– Вижу, вы тоже хороший лжец. – Лусия сложила руки на груди, словно пыталась усмирить пробудившийся внутри гнев, обхватив себя покрепче. Давайте, расскажите, что подумали иначе в тот день во дворе, когда увидели перед собой тот жалкий огарок свечи, – ни обаяния, ни красоты, ни, разумеется, остроты ума. Только женщина, которая выглядит как Каталина де Кастро де Оро или Грасия де Валера, достойна того, чтобы ее выслушали.
– Не прибедняйся, Лусия, – парировал Сантанхель. – В тот день, когда ты, спотыкаясь, вошла в тот двор и исполнила убогий реверанс, ты прекрасно справилась с задачей притвориться невежей, куском пыльного воска. Актрисы такого таланта – большая редкость. Можешь ли ты винить меня за то, что я поверил в твою игру?
Возможно, этого Лусия и хотела.Разгляди меня. Пойми, что я – нечто большее, чем эта жалкая бубнящая нескладеха .
– Можете принимать позы и распускать свои белые перья, сколько хотите, – ответила она. – Но вы ничем не отличаетесь от остальных мужчин, что только и мечтают о хорошо сложенных, добрых и набожных женщинах, которым достает мудрости не говорить лишнего.
Сантанхель горько усмехнулся – прозвучало это так, будто треснула сухая ветка.
– Почему ты уже не сознаешься себе, Лусия? Согласись, твоя игра достигла таких высот, что ты и сама начала в нее верить.
– Я знаю, кто я.
– Правда? Мне ведомо, каково это – принижать себя, не поднимать глаз, избегать внимания. Превращаться в ничто опасно. Ты надеешься, что никто на тебя не взглянет, и однажды, когда наконец решишься разобраться, кто ты есть, обнаружишь лишь прах истинной себя, которой так долго пренебрегала.
Сантанхель был прав, и осознание этого рассердило Лусию. В юности она была бесстрашна – пока не умерла мать, пока не умер отец, пока сама Лусия не поняла, что в мире нет места конверсо, которая умеет читать и писать, любит вести беседы и спорить из-за ерунды, хочет увидеть мир, чтобы составить о нем собственное мнение. Она научилась скрываться от всех, даже от Сантанхеля.
– Я знаю, кто я, – повторила Лусия, и на сей раз в ее голосе звенела уверенность. Она – женщина, которая съела гранат и сегодня выступила лучше остальных. Завладела вниманием всех вельмож в зале.
– Какие еще тайны ты хранишь, Лусия Котадо?
Она села на стул возле туалетного столика. Женщина в мутном зеркале казалась незнакомкой – буйные кудри распущены, в глазах горит огонь. Лусия никогда прежде не видела себя в гневе.
– Будем секретами делиться? – поинтересовалась она.
– У меня нет секретов.
– Очередная ложь.
– Задай вопрос, и я отвечу честно.
– Кто вы? Почему люди вас боятся? Вы заключили сделку с самим дьяволом?
Сантанхель принялся загибать пальцы, отмечая вопросы, на которые отвечал.
– В иной жизни, в ином мире меня бы называли фамильяром. Мой дар мне не принадлежит. Он существует только для служения другим. Люди боятся меня, потому что я так хочу, потому что их страх упрощает мне жизнь.
– А что насчет сделки с дьяволом?
– Зависит от того, как ты относишься к Виктору де Паредесу – в этом обвинении может быть доля правды. Теперь твоя очередь отвечать. Какова природа твоей магии?
– Я не знаю, что на это ответить.
– Где ты ей научилась?
– Этого я сказать не могу.
– Думаешь, отец Нерони не задаст тебе этот вопрос? Думаешь, ты пробубнишь что-нибудь, пожмешь плечами, и он этим удовольствуется?
Лусия взяла со столика серебряную щетку для волос.
– Я скажу ему, что это дар Господа.
– И Бог явился к тебе в видении? Пронзил твое сердце лучом света? Тебе стоит заранее продумать ответ. Расскажи мне правду, и я смогу тебя защитить. Смогу помочь тебе. Какие труды ты читала? На каком языке произносишь слова?
Лусия не знала правильного ответа. Ее напевы состояли из испанского и иврита, турецкого и греческого – и в то же время не принадлежали ни одному из этих языков. Они менялись в зависимости от того, из какой части света пришло письмо. Слова изгнанников рассеялись по всему миру, а затем возвратились к ней, но люди, некогда произносившие их, вернуться уже не могли.
– Не на каком-то одном языке, – досадливо буркнула Лусия. – На всех языках сразу.
Лусия стукнула серебряной щеткой по столику и зашипела – из-за бледной щетины выскочила черная фигурка.
– Замри, – сказал Сантанхель.
