Читаем Чел онлайн бесплатно
– Вот и предел… На воскресенье надо заказывать билеты, а не на среду…»
К «Цирюльнику» отец подводит Чела еще более осторожно, снова оставив от арии только ее финал. Версия обычная для концертного исполнения. Сам JDF к этому то и дело прибегает. Сложности это нисколько не умаляет. В коротком отрывке собраны все россиниевские «выверты». Этакий компендиум бельканто для избранных. Ария, до которой нужно дорасти, каким бы природным даром певец ни обладал. Здесь уже и отца мучают сомнения:
«Надо ли? Пришло ли время? Не ограничиться ли тем, что уже есть? Мальчик уже далеко за пределами обычных рамок… Или, может, заменить чем-то другим?»
В качестве варианта замены некоторое время рассматривается и даже репетируется россиниевская «La danza». Тоже ничего себе вещичка. Тарантелла на почти непрерывном стаккато со скачками в октаву. В заданном темпе виртуозность неимоверная. И на слуху. Статус, конечно, не тот. Песенка и всё. А «Цирюльник» в каждом уважающем себя театре. Только вот «Cessa» далеко не везде. Купируют. Дабы не подставлять тенора, не понимая, что тем самым его и подставляют. Выкидывают на певческую обочину. Такая ария в репертуаре дает право выбирать. Очередь из театров со свободной зарплатной строчкой в контракте обеспечена. Это далеко не конкурсное соображение подводит итог размышлениям отца.
Чела метания отца не касаются. О них ему ничего не известно. Он репетирует то, что есть, живя датой конкурса. И обещанным «летом» в декабре. JDF-амбиции после летнего фиаско не исчезли, но стали чем-то вспомогательным на пути к Чарли. Сложность уже не пугает, хотя ария Альмавивы – совершенно иной уровень техники. Здесь каждая нота пропевается как драгоценная монета, а украшений такое количество, что про них надо забыть, чтобы исполнить – они должны возникать сами собой.
Снова и снова Чел прослушивает записи-эталон. Но аудио ему кажется мало. Он просит отца дать ему видео. Отец соглашается, но просматривают они его вместе. Нарезка из трех выступлений JDF – с фортепиано, с оркестром, в спектакле – дополняется, по настоянию отца, Блейком78 в лучшие годы. Последнего Чел видит впервые. Слышал до этого, но не впечатлился. Не меняется его мнение и теперь. Безусловно, конгениально, с отцом можно согласиться, но отчего-то не хочется слушать вновь.
– Отчего? – спрашивает отец.
Чел пожимает плечами.
– Просто так… Он не мой.
– Немой?
– В смысле, не в моем вкусе.
– А… Мне уже всякое слышится… Как знаешь… Но я бы рекомендовал все же не зацикливаться на этом латино… Гений, конечно, но…
– Что?
– Гений ничему не учит. Задает планку. Восхищает. Заставляет молиться на себя. Но кого-то доводит до истерики. Или вовсе убивает. Чтобы учиться у него, надо быть ему равным или выше…
– Я учусь, – мрачно обрывает Чел демагогию отца, который на секунду застывает с открытым ртом, после чего выдавливает неожиданное для себя:
– Дай Бог… Так ведь эти верующие говорят? Хм… Дай Бог… Что может дать тот, кого нет? – вздыхает отец и закрывает ноут. Берет его под мышку и удаляется, бросая на ходу: – Распевка через полчаса, не забудь.
Он не замечает, с какой тоской сын смотрит на ноут. Чел, так же как и Чарли, надеялся, но так же как и Чарли – зря.
На El Bon Combat вместе с Чарли и отцом выезжает мама. После случая на набережной она появилась в яме всего лишь раз. Чарли подозревает, что это решение отца. При встрече в аэропорту влажные глаза мамы доказывают ее предположение. Но отец бесцеремонно прерывает дамские «чмоки», подталкивая женщин к стойке регистрации. Они опаздывают. Снег идет третьи сутки. Дороги встают. С вылетом проблемы. Но их рейс в отличие от многих не задерживают. Приходится спешить.
Уже после взлета мама всматривается в глаза дочери и понимает: тот парень, с которым она однажды видела Чарли и который для нее основной источник бед, не выходит у нее из головы. Чарли о том случае и не подозревает…
Мама сталкивается с ними в парке, на острове посреди пруда. Она оказывается там случайно – сорвалась встреча с клиенткой – до следующей полчаса. Парочка, которая кормит с мостика выводок огарей, уже издалека кажется ей наполовину знакомой. Подойдя ближе, мама понимает, что не ошиблась – это ее дочь. Но привлечь к себе внимание не решается. По геометрии расположения тел и ног ясно – он и она не просто друзья. Это волнует. Мама не без удовольствия наблюдает за ними. Дефект кистей у парня замечает не сразу. Уже на последнем куске батона по реплике в ответ на замечание охранника становится ясно, что парень слышит и говорит. Преодолевая себя, она все-таки идет к молодым, но они вдруг срываются с места и убегают. Мама не успевает как-то обратить на себя внимания. В отличие от дочери она может говорить.
Но что сказать ему? Момент упущен. Пара удаляется. Последнее, что помнит мама, – два его эстетско-бледных пальца на безлунно-ночном снуде Чарли. Невиданная нежность. Даже ей, матери, Чарли не позволяет такого…
Чарли бросает взгляд на привычно уснувшего отца и говорит, торопливо, как старушка, нечетко формируя жесты:
