Читаем Чел онлайн бесплатно
Споры о втором номере программы продолжаются несколько суток. К ним по телефону подключается даже мама. Челу дают высказаться, но решение принимается без него. Итоговый выбор в пользу «девяти до» не очевиден. Чел был за Альмавиву с его рассерженным «Cessa», но отец в последний момент решил иначе. Чел подчиняется без лишних возражений. Обе партии давно вызубрены, но, как и в случае с Рамиро, на первых репетициях они вызывают если и не страх, то сквозящую даже в самых незначительных моментах неуверенность. Изначально требуемая бравурность тает на первых же нотах, превращая знаменно-мужнюю радость Тонио в тряпично-холостяцкий распев. Новый педагог моложе и, в отличие от первого седовласого заслуженного артиста, почти что чистый теоретик. Разбор воодушевляет, но до момента его практического применения. Пять репетиций уходят на бесполезные разговоры. Отец отсутствует. «Донжуанствует» с аншлагами за океаном. А когда прилетает, то свежим взглядом сразу находит решение. Отправив Чела обедать на полчаса раньше обычного, он говорит педагогу с глазу на глаз:
– Слушай, Альберт, да ну их – эти первые куски. Давай сразу вальс! Там же все «вышки». Он их и ждет. Боится и ждет. И текущий кусок не поет. Не о нем думает. Так сразу давай – возьмет первое до, без демагогии, чтобы времени не было испугаться… И не смотри так на меня. Может он. Может! Смысл теряем? Да на кой черт нам этот смысл? Мы голос показываем, а не оперу. Да и какая уж там философия в этой «Дочери»? Та еще пьеска. Любовь-морковь в погонах…
Педагог к тому моменту находится в некотором тупике. По правде говоря, он считает, конечно не вслух, поставленную задачу на данный момент невыполнимой.
– Фальцетом – да, но мужским верхним до – категорически нет, – говорит он про себя перед каждой репетицией. И потому с легкостью соглашается с заказчиком. Предложение отца как бы снимает с него ответственность. И на следующий день Альберт, без какого-либо предупреждения, сразу после распевки предлагает спеть финальный кусок. Чел по привычке ищет глазами отца. Этой осенью если он не на гастролях, то всегда сидит на занятиях Чела. Но сегодня это правило нарушено. Говорящее отсутствие. Чел понимает, от кого исходит новшество, озвученное педагогом, и, стараясь выглядеть максимально спокойным, кивает в ответ. Раскачивающийся ритм вальса чуть успокаивает внутреннюю дрожь. Чел невольно переминается с ноги на ногу и пропускает момент, когда нужно вступить. Улыбается педагогу, мол, всё хорошо, попробуем еще раз. Тот ободряюще улыбается и на втором круге Чел подхватывает фортепиано вовремя. На первых двух повторах финальных строк Тонио ему кажется, что он вальсирует – так легко и свободно, наполняя репетиционный зал, льется из него голос. Невольная, ненужная остановка перед третьим повтором губит всё. Чел зажимается и уже первое верхнее до остается си с четвертью, такими же выходят и три последующих. Расстроенный Чел снимает звук с дыхания и останавливает аккомпанемент. Так повторяется семь раз. Отличное, взрослое си с легко уловимой четвертью. Но только лишь. Репетиция заходит в тупик. Но, к удивлению Чела, педагог как раз таки нисколько не расстроен. Вторит его настроению и вошедший в этот момент отец. Понятно, что он был за дверью и все слышал. Подойдя, он берет сына за руку и говорит вкрадчиво:
– Танцуй, мальчик мой, танцуй! Не останавливайся. Бери их, не останавливаясь, как начал. Не делай ради них остановки! Они такие же, как и все. Танцуй! С ними танцуй! Бери вертикаль, но танцуй! И всё получится! Давай, Альберт, давай!
Аккомпанемент вступает, но у Чела далеко не сразу получается поймать волну. Он мнется на месте несколько тактов, и только когда отец, подхватив воображаемую партнершу, вальсирует по залу, Чел вступает, как и в первый раз, мощно, бравурно-уверенно. Перед третьим куском прежняя неуверенность вбивает было его ноги в пол, гортань застывает в ужасе, Чел вновь на какую-то секунду сжимается в клубок напряженных до проволоки нитей. Вдруг яркая, слепящая вспышка – мальчишеская улыбка JDF на уличном концерте в Амстердаме, где частично пьяные зрители сидят на лодках или выглядывают из окон соседних домов. Чел подхватывает улыбку, тут же ощутив и свой, уже знакомый по «Золушке», апельсинно-чарлевый аромат. Первое верхнее до, выданное четко очерченным стаккато, еще слышится им, остальные взлетают в вертикаль одним порывом, одной улыбкой, одним апельсином, одним торжествующим вздохом Чарли, которому на девятом финальном до почти что нет конца. Слегка ошарашенный отец прекращает танцевать. Альберт обрывает аккомпанемент, застыв с открытым ртом в каком-то суеверном ужасе перед тем, что ни при каких условиях не могло случиться, но тем не менее случилось здесь и сейчас…
