Читаем Чел онлайн бесплатно
Та же камера засекла некоего эксперта, который ловил чешуекрылых. Видно, все-таки, несмотря на декларируемую закрытость объекта, кое-кому из научной братии был дан зеленый свет. Что странно, так как получасом ранее была задержана группа аспирантов в белых халатах в составе трех человек, которая под видом медработников пыталась по канализации проникнуть в больницу. Где их взяли – на входе или выходе, кто они – бабочники, флористы, птичники – подробности неизвестны. Сообщили их коллеги, которые, видно, сами не решились таким неоднозначным путем совершать научные открытия. Ну, Бог им судья. Сообщили, и на том спасибо. Запачкаться не захотели, но и друзей в беде не оставили. Своего рода интеллигентный героизм. Аспирантов – мучеников науки – запомним. Постараемся держать ситуацию с ними на контроле…
И наконец, что говорят. Очередная порция интервью вдобавок к тем мнениям, что уже озвучены выше, от непосредственных участников действа. Спрашивали на этот раз исключительно сопровождающих. Здоровых, если можно так сказать. Три человека, три стандартных вопроса: кто, зачем, что думают делать. Сразу обращаю внимание: время идет – настроения меняются. От былой созерцательности у многих не осталось и следа:
«С сыном здесь. Без рук с рождения. Ноги уже потом отняли, пожар был… Один воспитываю. Жена ушла. Нет, пока ноги были – держалась. Он же и ходил, и бегал, даже рисовал… Зачем здесь? Не знаю. Я понимаю, что не вырастут, но… Короче, мне с ним хотелось бы туда пройти. Люди разные тут. И главное ведь непонятно, зачем нас тут держат. Кому плохо будет от того, что мы пройдем внутрь? Думаю, надо как-то решать вопрос. Как? Ну, не знаю… Но не лето же, так долго стоять…»
«Я вам прямо скажу, еще час и если не пустят в эту третью палату, то пойдем на прорыв. Так, и покажите, где вы там собираетесь меня показывать. Дядьке моему терять нечего. У него неоперабельная стадия. Дальше вот того заведения на углу его не сошлют. Один он много не сделает. Но их тут много таких, всяких. Этим в шлемах мало не покажется. Им с такими воевать не приходилось. Мамашки с детишками вперед пойдут. Вы их спросите. Мамы – они тут главные. Они больше всех натерпелись… А мы уж поможем, не сомневайтесь…»
«Вот скажите: почему нас не пускают в больницу? Если правда чудо, так кому от него плохо? Я на пределе уже. Я второй год на пределе. Операция на операции. А они прячут его. Да неважно кого. Прячут зачем? Вот сейчас все выстроимся со своими лежачими и пойдем. И пусть бьют, поливают. Что они нам еще сделают? Стрелять начнут. Так мы и так тут все при смерти. У кого на руках, у кого в коляске. Нас пугать – не выйдет. Мы живем с ней рядом – со смертью-то. Живем! Жизнь-то она страшнее. Такая вот жизнь… Пойдем – не удержите! Так и знайте!»
Теперь знаем. Вспоминается «мы пойдем другим путем…». И ведь пойдут. Пойдут. Еще как пойдут. Дайте срок. Недолгий, кажется, срок…
XII
На третьем этаже Чарли позволяет себе посмотреть вниз. Высота пустяковая. Не стоит внимания. Беспокоят возможные свидетели. Ночь в помощь. Пока все чисто. Случайные прохожие волнуют менее всего. Не взглянут. Синдром большого города – отсутствие интереса ко всему, что так или иначе не «ты». Балконные курильщики – главная беда. От них точно никуда не деться. Их реакция непредсказуема. От банального «привет» до возможного ствола у виска. Люди разные. В отдельно взятом доме разные. Да что там в доме. В одной квартире разные. А ведь есть еще дворники. Они опасны не сами по себе. Уже не достанут. Но лишний шум и полиция в планы Чарли не входят. Потому она не только из технических соображений вжимается в облицовочный камень. На поверку он оказался не так уж хорошо отшлифован. Есть к чему притереться.
Шум не входит и в планы Чела, но от него некуда деться. С ночи в тяжелом нутряном гуле он плывет в волнах температуры тела за 39. Сбивающие ее средства действуют медленно, незаметно. В тон одиночеству, которым Чел окружен с полудня. Родители и сестры, облаченные в двойные медицинские маски, заглядывают раз в час. Далеко не идут. Остаются у двери. Необходимый запас воды, цитрусовых и меда доставлен заранее и передан через семейного врача, не менее заслуженного, чем жители квартиры. Чего-то запредельно серьезного он не обнаруживает. Семья с облегчением выдыхает. Но некоторые бронхиально-легочные симптомы все-таки налицо. Врач рекомендует покой и антибиотики. Снисходительно соглашается с апельсинами и медом, рекомендуя в таких случаях именно липовый, и удаляется. Обещает прийти через день «к окончательному выздоровлению».
