Читаем Чел онлайн бесплатно
Триклайн74 на всю длину зала. В завершение тренировки «до отказа» прорабатываются живот и спина. О боулдере и кольцах с таким локтем и думать нечего. Вынужденное однообразие бесит. Обычно веселый, триклайн не меняет ситуацию. Чарли то и дело падает, растягивает паузы между подходами и все чаще невольно смотрит в зарешеченное окно. Чувствуя возросшее напряжение, отец отменяет субботнюю тренировку и вывозит Чарли в город. Меры предосторожности те же. Для верности за руки Чарли держат с двух сторон – отец и мать вместе. Эффект обратный. На первой же набережной – случайно «той самой» – Чарли удается вырваться. Но убегает она недалеко. Сама останавливается у моста напротив высотки, не смея подойти ближе. Что-то подсказывает ей, что Чела там нет. И давно нет. Родителей эти подробности мало волнуют. К побегу дочери относятся со всей серьезностью. Для них – дочь – опять в зоне риска. Она смеет нарушать установленный ими порядок. Улица в центре города не позволяет явно обозначить свое недовольство. Но в лесу обстановка иная. И хлесткие пощечины печальным дуэтом разносятся меж корабельных сосен. После чего Чарли, словно брошенная кукла, одиноко плачет в зале. С того вечера желтая «парка», уходя, снова замыкает дверь на ключ. Чарли больше не доверяют, и так будет теперь до самого конца тренировочного цикла.
Чел с неделю закрепляет свой успех, доводя трели Рамиро до безусловного автоматизма. Отец категорически запрещает идти дальше. Педагог согласен с ним. Он вообще предлагает на этом остановиться. И изучить всю партию. С возможным дебютом в спектакле. Предложение отвергается отцом – он предельно четко расставляет акценты.
– Сейчас важен конкурс. Театр будет потом.
Педагог не спорит, хотя следующие два номера программы и кажутся ему заведомым самоубийством. Не в силах сдерживаться, он, несмотря на строжайший запрет, мельком проговаривается о них в консерватории. И получает от ворот поворот в доме Чела на следующий же день – мир тесен. Музыкальный – курилка, где каждый дышит в рот друг другу – так он мал и ограничен. Обиженный педагог дает волю эмоциям. Он прямо заявляет, что отец Чела сошел с ума на почве собственного успеха, ставя перед сыном немыслимые для его возраста и навыков задачи. Поиск другого педагога затягивается. Уровень – требует уровня. Нельзя обойтись простым аккомпанементом. В конце концов его находят в конкурирующем вузе и заселяют к Челу на полный пансион. Этот факт, а также совершенно космический оклад нового преподавателя доводят консерваторских до истерики, что самым неблагоприятным образом сказывается на сестрах Чела. Обе вылетают из международного конкурса на втором туре. Хотя скрипка ходит в явных фаворитках еще до его начала. Отец в ответ шутит по поводу жюри и профессуры в паре интервью местным и зарубежным телеканалам. К ответу подключается и обычно немногословная мама. Да как! Ее интервью главному музыкальному журналу страны, с намеками на «специфическую заинтересованность отдельных членов жюри из известного учебного заведения», вызывает скандал. В суд подается иск по защите чести и достоинства. Но до судебного разбирательства дело так и не доходит. В тексте интервью стараниями предусмотрительного редактора не звучит ни имен, ни фамилий, ни названия конкурса. Не за что зацепиться.
Вся эта война никоим образом не касается Чела. Он живет вне СМИ. Электроника, кроме CD-проигрывателя и винила, изъята в полном объеме. До Чела даже слухи не доходят. Второй педагог, помня о величине оклада, вне репетиций подчеркнуто избегает каких-либо разговоров. Семья вторит ему. Беседы о погоде сменяются беседами… о погоде, с редкими вариациями. Например, о погоде в местах, немногочисленных в эту осень, гастролей родителей. Всё в основном перенесено ими в графике на вторую половину года. Они сконцентрировались на Челе, охраняя его как драгоценность. Так что о причинах истерики, однажды устроенной скрипкой, ему остается только догадываться. Скрипку тут же увозят вместе с флейтой. Хотя та, напротив, держится бодрячком и вообще ведет себя расслабленнее обычного. Чего стоят только ее ножки, небрежно заброшенные на спинку дивана. Поймав взгляд флейты на прощание, Чел понимает, что у нее с ее пианистом наконец-то «всё было».
