Читаем Чел онлайн бесплатно
Отец выходит следом за сбежавшим сыном и, взяв Чела за руку, уводит его от пешеходного перехода в «гримерку». Он не говорит ни слова, но отслеживает взглядом убегающую Чарли. Заключительный номер программы – шубертовская «Ave Maria» – проходит гладко и возвышенно, не без положенных ей сантиментов. В «гримерку» приходит женская половина семьи с «декольте-довеском». Отец с мамой многозначительно переглядываются и «красное платье» сразу чувствует вдруг изменившееся к ней отношение. Ее, хотя и приглашают на ужин, но уже без прежних обволакивающих касаний и улыбок. Дань вежливости – не более. По окончании ужина, в продолжение которого с ней почти не говорят, вызывают такси и обещают позвонить завтра, но не звонят и послезавтра, никогда больше не звонят.
Чел весь остаток вечера почти не говорит, ограничиваясь дежурными «спасибо». Он чувствует, как враз стал другим для окружающих. Особенно это заметно по сестрам. Куда испаряются их обычные хиханьки-хаханьки. Даже гордая мама-прима не сводит с сына восторженных глаз. А папа явно ждет момента, когда они останутся с ним один на один. От этого всего хочется уйти, но отчаянно некуда. Чел едва притрагивается к любимой треске под сливочным соусом, часто мелкими глотками пьет воду и старается любыми путями не встречаться взглядами с домашними. Жесты Чарли и ее прощальный кивок – «да», окончательно удостоверяющий ее глухоту, то и дело возникают перед глазами, и еще больше заставляют Чела замкнуться в себе. Так что, когда он, наконец, оказывается в своей комнате, то не сразу замечает в ней отца, разместившегося у окна, на том самом ночном «чипендейл» -диванчике.
– Ну, говори – кто она? Эта муза…
– Я не знаю, – честно отвечает Чел.
– Да брось, что значит – не знаю? Мальчик мой, поют не «почему» и не «когда». Это для дураков придумали… А «для кого»… «Во имя кого»… У тебя сегодня было такое «во имя», которое нельзя терять… Так кто она? Та, для которой так поют?
– Я, правда, не знаю… Мы почти не знакомы… – бормочет Чел в ответ, едва-едва разборчиво.
– Что ж, охотно верю… Случайно где-то встретились, пригласил, опоздала, но пришла. Странно как-то оделась, почему-то осталась в дверях и ушла, не дожидаясь окончания всего концерта. Сплошные странности… О, узнаю это женское кокетство! Не бери в голову – все достойные внимания женщины такие… Неожиданные… Трудные… Тут главное развивать отношения, не прерывать их. Вы же там, на улице, я полагаю, договорились о следующей встрече? Когда? Где? Если потребуются деньги, так это не вопрос…
Чел понимает, что известие о глухоте Чарли в одно мгновение уничтожат словоохотливость отца. Чел отделывается «возможными понедельником и вторником»… Отец, несмотря на все старания, так и не узнает подробностей. Их отсутствие он трактует по-своему. Чуть позже, разместив голову на необъятной груди супруги, отец делится с ней полученной информацией:
– Там всё серьезно, зая. Очень серьезно. Молчит. Была бы интрижка – всё бы выложил. А так – рыба. Бормочет. Не разберешь. Вся дикция куда-то пропала. Ну, в такой ситуации, Бог с ней… Главное, какая «Lagrima»! С этим уже можно ехать к «макаронникам» и затыкать им рты. И ведь поедем, зая, поедем! Прямо летом и поедем. К тому времени возьмем еще пару бельканто – что б уж наверняка. И ну ее к дьяволу – эту консерваторию, если заочка только. Только время терять…
Чел в это время мается на «чипендейле», нарезая бесчисленные круги: спина, левый бок, живот, правый бок, спина. По часовой. Против часовой. Глубоко за полночь он перебирается на кровать. Но не успокаивается и там. Сообщение от Чарли застает его как раз в пути – он переворачивается с живота на правый бок. Оно заставляет его продолжить движение – Чел без какой-либо паузы оказывается на спине.
Послание Чарли поначалу кажется ему шифровкой с массой неизвестных. Понятно только то, что они едут за город. Прочее – тайна. Так что в первом варианте ответа стоят сплошные вопросы: куда, что, зачем. На смену им приходят сомнения: нужен ли, смогу ли, ты уверена. Но и этим словам не дано уйти к адресату. Их сменяет встречное предложение: «пикник на даче в сосновом бору». Вариант тут же удаляется Челом. Он кажется вульгарным намеком на известные обстоятельства. Дача – то последнее, что предложил отец, перед тем как удалиться, многозначительно насвистывая «Questa o quella»63.
Ответ Чела в итоге сводится к двум словам: «Я приду». В ожидании реакции Чарли он просматривает словари жестового языка и дактиль, быстро убеждаясь, что они ему они не помощники. С двумя пальцами на руке он практически немой для Чарли. Отдельные, пусть и относительно многочисленные слова и буквы, не спасают положение. Экран смарта возвращает Челу некоторое равновесие. Всегда есть тред. И для этого способа общения у него более чем достаточно пальцев. Чел засыпает, не дождавшись ответа, которого, как становится понятно утром, так и не последовало.
Он встает в семь, чтобы хорошо подготовиться. Неслыханно рано для всей семьи в воскресенье. Это время прислуги. А она-то как раз Челу и оказывается нужна.
