Читаем Чел онлайн бесплатно
То, что для Чарли является незначительной помехой, для Чела – непролазная грязь. Он чувствует недовольство Чарли, но ничего не может с собой поделать. Многолетние привычки нельзя отставить в считанные минуты. Чел передвигается крайне медленно. Чарли – не обращающая внимания на грязь – раздражает его. Кроме того, она ведет себя с Челом как с ребенком. История со снятыми кроссовками возмутительна. Ему требуется некоторое время, чтобы понять: ничего обидного в поступках Чарли нет. Он впервые в этом абсолютно чужом пространстве. И потому действительно отчасти является ребенком. И это вдруг возникшее ощущение детства оборачивается доселе невиданной для него свободой. Ее рука, поначалу показавшаяся мертвой хваткой, по мере движения становится уютным и естественным продолжением его собственной руки. К моменту остановки у первого боулдера хождение босиком уже не кажется Челу чуждым. Его охватывает небывалое ощущение родства с землей, редкой травой и вездесущим камнем.
Уже первые боулдеры, элементарные для Чарли, заставляют Чела раскрыть рот от удивления. Попробовать самому – и думать нечего. Его удел – перетаскивать с места на место крэшпэд. Куда уж там эти глыбы. И дело не только в пальцах. Затаенная боязнь высоты, порой проявляющаяся при выходе на балкон, напоминает о себе. Пять-шесть метров, не больше – как будто бы не так уж и высоко. Но Чел не уверен, как бы он повел себя даже на такой зряшной высоте, доведись ему сейчас оказаться на месте Чарли. То, как она спрыгивает вниз, заставляет его по-настоящему волноваться. Претензии по этому поводу Чел благоразумно оставляет при себе. Очевидно – он здесь никто и звать его никак. Потому перерыв на обед воспринимается им как возможность, пускай и незначительная, самоутвердиться в глазах Чарли. Надежды не оправдываются. Ему стоит усилий настоять на своем. В первый раз в жизни он использует выражение типа «да срать мне на…». Чел совершает здесь над собой невероятное насилие, но зато четко осознает, насколько это важно – сказать то, что думаешь, самыми подходящими для этого словами. Чарли, к удивлению Чела, дает слабину. Но это минутная слабость. Сути дела она не меняет. Она здесь – ведущий, он – ведомый. Но факт легкого «оливкового» помутнения «железной девочки» обнадеживает Чела.
Западная стена карьера вновь лишает Чела спокойствия. Еще на подходе он чувствует неладное. Стена пугает гладкостью и высотой. Чел до последнего надеется, что маршрут Чарли не превысит обычных четырех-пяти метров. Когда же его надежды рушатся, он только на втором десятке метров осознает, что заботливо постеленный им крэшпэд здесь абсолютно бесполезен. И Чарли заведомо знала об этом.
Чел бросает взгляд на группу скалолазов по соседству и быстро улавливает разницу между ним и теми, кто стоит у подножия. Она мала, но существенна. В отличие от Чела с тем, кто на маршруте, их связывает веревка, а не только полный заботы взгляд. Вслед за этим нехитрым открытием приходит другое. Он ничем не может помочь Чарли. А если и может, то только тем, что не будет мешать ей быть самой собой.
Чел отходит от стены, чтобы лучше видеть Чарли, и начинает петь, не смея пока еще делать этого в полный голос, боясь хотя бы легким колебанием потревожить ее покой. Такой уверенной, тихой, слившейся со скалой в единое целое она ему кажется. Эта тихая молитва не успокаивает. Чел ходит туда-сюда, не находя себе места, но, как ему кажется, помогает Чарли, несмотря на с каждой секундой увеличивающееся расстояние между ними. В полную силу он поет, когда Чарли уже благополучно спускается и приводит истерзанные пальцы в порядок. Не в силах сдержаться Чел отпускает голос на волю, славя единственную меж женами и плод ее, молясь с Чарли рука об руку обо всех бывших, настоящих и прибывающих, и ныне и в смерти их. «Amen», – шепчет Чел и видит вслед за Чарли облако-бабочку, но так и не понимает, что именно вскоре ее так расстраивает. Весь обратный путь он думает о случившемся сегодня, невольно ловя взглядом ее «чарли» -походку, и только на трассе, в пятиминутном ожидании такси, приходит к выводу: ему при ней не позволено говорить вслух. Только петь…
Приглашение отца застает Чела врасплох. Как Чарли будет воспринята домашними, помешанными на звуке и всем, что с ним связано, предположить сложно. Ореол вчерашней «Lagrima» еще силен, и Чарли как его причина должна быть принята, какой бы она ни была. Но это в идеале, а в реальности Чарли – другой мир. Мир – для его семьи – отверженных. Принять Чарли как есть – значит соприкоснуться с ним. Читай – запачкаться. Глухие – не плохие. Они хуже. Они – никто. Каста неприкасаемых из лишенного звуков подполья.
