Читаем Вариант-19 онлайн бесплатно

Бок толкнуло болью еще раз, но Катя очнуться никак не могла.

— Сдохла, чи що? — Голос был озадаченный, шепелявый.

— Та не возися, на шию наступи, нехай гадюка додохне, — посоветовал голос побасистее.

— От, заворушилась, — удивился шепелявый.

Катя с трудом села. Голова неудержимо кружилась. Правый глаз неохотно приоткрылся, девушка дрогнула от боли в спекшемся лице. Попробовала тронуть щеку, пальцы сами собой отдернулись — сплошная корка.

— Яка страшнюча, — с брезгливостью сказал басовитый. — А ісподнє шовкове. Ізвозюкалася уся, куди його тепер? Добити би треба, та заховати.

— Ні, Петро, може за неї теж нагороду дадуть. Відведемо и її. В’яжіть, хлопці.

Катя пыталась сосредоточиться. Четверо с обрезами — селяне. Двое постарше — тот, что с редкими усами, в замызганной поддевке, как раз и проверял пинками жизнеспособность изуродованной девушки. Второй — посолиднее, в богатой смушковой папахе. Двое парней помоложе, похоже, сыновья. Офицер с забинтованной головой и кудрявый паренек — эти Кате казались смутно знакомыми — стояли с поднятыми руками. В траве сидела всхлипывающая монашка, держалась за лицо.

Что-то здесь произошло, но что именно, Катя сообразить не могла. С головой было вовсе неладно.

— В’яжіть надійніше, хлопці, — сказал импозантный селянин и тряхнул за шиворот щуплого мальчишку. — Потрібно повідомити. Ось же, тільки Гнат уїхав і гостей пригнало.

Офицеру и парнишке надежно стянули руки за спиной. Один из молодых хуторян с опаской присел за плечами у Кати:

— Эй, страшенна, грабки давай.

От громкого голоса завибрировало в виске. Только не орите и не трогайте.

— Вставай, шльондра, — девушку силой поставили на ноги.

В глазах потемнело, Катя покачивалась, но стояла. Почему рукам неудобно?

Хуторяне разговаривали. Катя слушала, но смысл не улавливала. За пояс бритого был заткнут «маузер», и это почему-то вызывало смутное недовольство. Что-то не так должно быть. Откуда вообще все эти люди взялись?

— То правда, що чорницю туди-сюди водити, — рассудительно сказал старший. — Вирисклива, страсть.

— Так нехай хлопці оскоромляться. А то мій Андрійко, ужо усю жопень Гнатовій Ольке зам’яв. Ох, Андрійко, приб’є тебе дядько Гнат.

— Ни, я обережно, — ухмыльнулся высокий парень. — Так ми, батьку, по-швидкому? А, дядько Петро? Можна?

— Тільки без гамору. И балуйтеся скоріше, — нахмурившись, сказал старший.

Высокий парень ухватил монашку за плечо. Та едва слышно ахнула, попробовала оттолкнуть крепкую руку. Хлопец ухмыльнулся, цапнул крепче:

— А ну, Дмитро, бери ее. Або не хочеш?

Второй хлопец с некоторым смущением подхватил монашку под другую руку. Широкое лицо девушки исказилось, она хотела закричать, но ладонь высокого хлопца ловко запечатала ей рот.

Офицер судорожно сглотнул, прохрипел:

— Греха, пановэ, не боитесь?

Усатый крепко ударил офицера обрезом. Вторым ударом сшиб на землю, принялся топтать порыжелыми сапогами:

— Порозмовляй ще! Погони начепив. Гріхами докоряє. Бач, ти, який. Хіба ж, невинні чорниці по дорогам шляються? В монастирю сиділа, хто б її торкнув? Шлюхово плем’я. Ноги розсунути, що почухатися. Зіпсували життя, кацапы прокляті.

Прапорщик уже не шевелился, и селянин, отдуваясь, сказал:

— От, Петро, ти мені скажи по-сусідськи, — чого москалі такі вперті? Уж сам би о смерті думав, а все нас життю вчить. От порода, — гірше жидів, чесно слово.

Старший пожал широкими плечами:

— Порода, вона і є порода. З свині коня не зробиш. Що там говорити, — нам що германець, що москаль, — одна воша. Французи прийдуть, — і їх переживемо. Землі зарити на всіх їх вистачить. А з прапорщика Блатык ще усі жили по одній витягне. Гнат говорив, у ночі половину хлопців у поїзда поклали. Блатык нонче злий.

— Та нам що? — усатый сплюнул. — Головне, за хлопчика пусть що обіцяно заплатить. Дві тысячи — воно нам як раз, а Петро?

— Смотря чим дадуть. Коли и правду миколаївськими…

Катя сидела, слушала и ничего не слышала. Кусты кружились, забитый кровью нос не дышал, зато в рот упрямо лез густой лесной запах, мешал вздохнуть. Катя тупо смотрела, как по щекам мальчика текут слезы. Прапорщик зашевелился, с трудом подтягивая к животу ноги. Кудрявый парнишка стоял, крепко зажмурившись. Близко, за кустами, возились, утробно ухали.

— Піду, допоможу, — озабоченно сказал усатый. — Шось завозилися.

— Ох, дивися, задаст тобі Мотя, — усмехнулся старший, поправляя папаху.

— Так хто ж їй скажэ? — подмигнул шепелявый.

Катя сидела, прикрыв уцелевший глаз, так кусты меньше плясали. Ведя мальчика за плечо, подошел хуторянин, пнул девушку:

— От ты яка… Из бар колишних, видать? Знатно тебя оскопили… Прям порося ободрота.

Первыми из кустов вышли парни, за ними раскрасневшийся усатый.

— Що? — с усмешкой спросил старший.