Читаем Вариант-19 онлайн бесплатно
Пашка обомлел — у его одежды на берегу стоял дед, беззубо улыбался.
— Ой, дидусь, а я якраз запитати хотив… — Пашка, вздымая брызги, рванул к берегу.
Дедок не торопясь поднял карабин:
— Солдатик будеш чи що?
— Так я ж говорю… — Пашка выскочил на берег.
— Дезертиром гуляєш? — спросили басом от ивы.
Пашка замер, с некоторым опозданием зажав стыд в горсти. В двух шагах от него, у ствола, стояла крепкая девка — ростом с незадачливого купальщика, а в объеме куда представительнее. Взгляд у младой селянки был мрачный, в руках имелась лопата и пустой мешок.
— Та ви, громадяни, нияк за рибою? — неловко пошутил Пашка.
— Ни, ми рогоз копаємо, — охотно объяснил дед, тыча стволом карабина куда-то вдоль берега.
Пашка машинально глянул, в тот же миг затылок лопнул ослепительной болью.
Очнулся Пашка лежа носом в сырую землю. У щеки прыгали крошечные прибрежные мушки. Шевельнуться сил не было, череп сочился болью, от которой в глазах темнело — начисто раскроила череп, бабища проклятая.
— В воду та дело с концом, — басом говорила между тем коварная баба. — Ти, дидусь, що вигадуєш?
— Так-то воно так, — задумчиво шепелявил дед, держа часы за цепочку и любуясь блеском. — А як у нього товарищи рядом? Ось, глянь, ведра, откуда?
— Ни, вин злодюга, — убежденно заверила огромная селянка. — Це вин в Артюховке титку Полину злякав и телицю увив. Шантрапа. Молодый кобель, ишь отростил…
— Хоч що видростив, тоби все одне не дистанеться, — дед пожевал беззубыми деснами. — В воду неможна, вспливе он.
Пашка попытался рывком встать — где там, руки подогнулись, едва дернулся.
— Ксанка, та ты його не добила⁈ — всполошился дед.
Внучка со свистом взмахнула лопатой.
— Не надо! — захрипел Пашка, закрывая голову руками. — Я коней увел в Артюховке. Подилюся, лише не губите!
Дед и девка озабоченно переглянулись.
— Лошадей? — пробасила внучка. — А як их ховати? Сусиди що скажуть, а, дид?
— Тарасу разве що видвести? — рассудительно разгладил бороду дед. — Ни, взнають.
— Офицерськи кони, справни, — простонал Пашка. — Я у беляков увив. Мене лише не губите…
Босые ноги заплетались, шатало, как после самогона. Напивался Пашка редко. Может, и зря. Ничего толком в жизни не успел. По затылку текло горячее, голова пульсировала, раскалывалась на части. Дед, после того как стянул руки пленника бечевкой, прихрамывал сбоку, подслеповато и подозрительно озирался. Девка-корова тащила все вещи, включая Пашкин карабин. Оружие несла под мышкой, явно больше полагаясь на привычную лопату. Ведра девица тоже не забыла, они побрякивали, и сквозь головную боль Пашке казалось нелепым, что его убьют, а потом пойдут дальше, бряцая ведрами.
— Эй, солдатик, збруя-то на конях э? Или в ночь увив? — прошепелявил дед.
— Гнидий пид сидлом. А другого лише с недоуздком узяв, — пробормотал Пашка. Его пошатнуло, ноги запутались в цепкой траве. Дедок заботливо поддержал под связанные руки.
— Ходи-ходи, — сердито сказала девка. — Ишь, твердолобий. Носит вас, вовкив, погибели на вас немае. Ироды.
— Порешите меня? — безнадежно пробормотал Пашка. — За що, граждане? Я ведь за народну справу воював.
— Та навищо тебе вбивати? Невже ми убивци яки? — ласково прошепелявил дед. — Отпустимо. Только щоб бильше у нашого села не крутився. А так йди, куди ноги несуть.
Девица за спиной откровенно фыркнула.
Убьют. И под кустом прикопают. Вот тебе и смерть в лихом бою. Дальше их вести нельзя — Герман сразу не сообразит. Девка бедовая — чистый паровоз-толкач. Такая если с лопатой — никаких белоказаков не надо. Эх, опозорился ты, Павел Георгиевич.
Пашка остановился, за что немедленно получил тычок черенком лопаты:
— Шагай, злодийська харя!
— Не пиду! Хоч исподнее дайте. К лошадям выйдем — вы меня враз кончите. Не согласный я так.
Девка двинула так, что ребра захрустели. Пашка, хватая воздух, повалился на колени.
— От тварюга! — разгневанная баба снова замахнулась.
— Постой, Ксана, — дед обеспокоенно захромал вокруг. — И правда, срамно и не по-божому. Пусть пидштанники натягне. На що вони нам, таки дурни кальсони?
— Ти йому лише руки расплутай, — злобно сказала девка. — Вин же кинется. Дивися як зиркает. Чистый вовк.
— Та я своих не чипаю. Я ж за народ воював, — Пашка шагнул к девахе, примеряясь, как ловчее выбить лопату.
Чертова корова шагнула назад, вскинула лопату:
— Та и не думай!
— Все, тут кинчайте, — решительно сказал Пашка. — Гину я ни за що, вид руки своего же товарища, сильского пролетаря. Вот життя! На руку мировой буржуазии граете. Обмануютеся вы, товарищи. Пожалеете, та поздно будет.
— Бач, горланит, — окрысился дед. — Не инакше, сотоварищи рядом.
Бежать Пашка не мог — ноги не держали. Да и в глазах все мельтешило. Ведь забьет лопатой, проклятая корова. Ну разве правильная смерть для бойца революции? Вот диалектика.
— надтреснуто и громко, надрывая пересохшее горло, запел Пашка.
