Читаем Вариант-19 онлайн бесплатно
Заминка случилась у Вознесенска. Доносилась стрельба, где-то впереди бухали разрывы снарядов. Шел бой за мост. День выдался жаркий, душный. «Шпионская» команда изнемогала в своей бронированной коробке. «Товарищ Троцкий» дважды открывал артиллерийский огонь, обстреливая цели где-то за рекой. Это слегка развлекло заключенных, хоть маяться в содрогающемся душном металле было удовольствием сомнительным. Под вечер разразилась гроза, и почти одновременно с первыми раскатами грома бронепоезд двинулся вперед. Прогрохотали по мосту через Буг. Где-то рядом захлебывался пулемет. «Товарищ Троцкий», лязгая, полз вперед, орудия обстреливали прибрежные высоты. Гул орудий и раскаты грома слились воедино.
— Сдается мне, господам офицерам помогаем, — прокомментировала Катерина, потягиваясь у стены как кошка.
Ночь простояли в беспокойном ожидании. Кто-то все время бегал вдоль состава. Топотали копыта, звякало оружие, замысловато ругались. Катерина слушала с интересом, на ощупь полировала ногти пилочкой, имевшейся в ножичке.
— Екатерина Георгиевна, — не выдержал Пашка, — вы бы себе еще коготки насандалили. Странно, ей-богу.
— Так я и сандалю в спокойные времена. В смысле, лакирую. Тебе ухоженные руки не нравятся, что ли?
— Так буржуазно же.
— Предрассудки, товарищ Пашка. Буржуазия красоту отнюдь не приватизировала. Нету у нее, у поганой буржуазии, таких правов. Не позволим! Даешь гламур в массы!
— Все шутите, Екатерина Георгиевна. Рабочим рукам хола не нужна.
— Ну, это как сказать. Не все ж нам затворы дергать да обоймы второпях набивать. Вообще-то, и этим делом лучше в перчатках заниматься.
— Ну вы скажете! Что мы, царское офицерство, в белых перчатках воевать?
— Можно и не в белых. Только офицерство не кончилось, Паша. Красные командиры — все равно офицеры. Краскомы и комроты — это временно. Тут сколько словами ни играй, все равно офицеры офицерами станут. Белыми, красными, советскими — все равно русскими. Ты шире смотри.
— Я широко смотрю. Вот в Венгрии сейчас советская власть установится. И дальше пойдет наступать. А те, что в перчатках да с ноготками, выродятся.
— Що ты пристал с теми ногтями? — зашептала Витка. — Жалко тебе, що ли?
— Действительно, Паша, разве плохо? Приходишь ты с ударной коммунистической стройки, а дома жена дожидается. Борщ с котлетами, стопка рябиновой настойки — последнее строго по желанию. У наследников уроки проверишь, пару мудрых слов о международном положении дитятям скажешь и спать их отправишь. Душ примешь. В спальню войдешь, а там супруга — вся такая душистая, цветочная, в пеньюаре шелковом. Ручки бархатные, ноготки карминные. Или фиолетовые. Это уж как тебе предпочтительнее. И берет она тебя этими ласковыми пальчиками за самое…
— Катерина Еорьевна! — возмутилась Витка.
Прот хихикнул. Пашка порадовался, что в полутьме не заметно, как щеки горят. Пробормотал:
— Это что, вы меня таким пошлым буржуем представляете?
— Почему буржуем? У тебя и соседи так живут. И весь город со страной. И даже заслуженный чекист Борис Борисыч хорошо живет и отглаженные брюки носит. Работа у вас разная, жены разные, помаду и лак каждая не по разнарядке получает. И никто пьяный не валяется, морды не бьет, потому что иные развлечения по вечерам имеются. Кто с друзьями в ресторане устриц дегустирует, кто в парке собачку выгуливает. А кто-то собственной подругой любуется. Потому что иногда своя подруга больше чужих нравится. И умирать под пулеметами, загибаться в шахтах и у домен никому не надо. Жить можно. Спокойно, уверенно. Про вшей, расстрелы и прочую революционную целесообразность детям в школах будут объяснять. В самых старших классах. Растолковывать, что в молодости страна много глупостей натворила.
— Екатерина Георгиевна, а вы ведь отнюдь не коммунистка, — пробормотал Герман.
— Тс-с, вот и товарищ комиссар меня в том же грехе подозревает.
— А що это вы сейчас насчет ногтей забеспокоились? — насупленно поинтересовался Пашка.
— Екатерина Георгиевна нас покидать собралась, — наглым шепотом пояснил Прот.
— Открутят тебе голову когда-нибудь, провидец ехидный, — посулила Катерина не слишком сердито. — Выберемся с «Троцкого», дороги, наверное, разойдутся. Ну, может, и не у всех…
— А що вы? Поедемте с нами, — прошептала Вита. — Разве плохо? Денег хватит.
Все задумались — про золото как-то давно не вспоминалось. Вот оно, рядом, через две переборки. А нужно оно?
— Екатерина Георгиевна с нами не пойдет, — прошептал Прот. — У нее долг.
— Прот! — предостерегающе шикнула командирша.
Герман пренебрежительно фыркнул. Э, опять прапор в несознательность впал, не верит ни в какую честность человеческую.
— Вы, Екатерина Георгиевна, мне потом ухо оторвете, ежели пожелаете, но я скажу, а то не поймут, — торопливо пробормотал Прот. — У вас же перед человеком долг. Любите вы его. И найдете. И тогда…
Щелк! — в темноте командирша умудрилась отвесить полноценный звонкий щелбан. Прот зашипел, ухватился за лоб.
— Не болтай! — посоветовала Катерина. — Если неймется, прореки, что завтра будет?
