Читаем Вариант-19 онлайн бесплатно
— Восьмой десяток ей. Можно и за доктором. Только был уже доктор, — сообщил Прот, поглядывая одним глазом на Катю. С другой стороны на командиршу косился молчаливый Герман. Грозить ложкой Катя не стала, только приподняла бровь — оба мигом в тарелки уткнулись.
Что ж на тебя так смотреть-то любят? Катя машинально двинула под столом ногами. Туго обтянувшие ноги чулки чувствовать было приятно, — вечно это ощущение забывается. Хотелось сбросить потрепанные сапоги, вольно пошевелить шелковыми ступнями.
— Матушка Виринея заговаривается. Обитель в упадке. Паломников, считайте, вовсе нету, — печально продолжал Прот. — Бедствие кругом. Только селяне продуктами и выручают.
— Не скули. Прокормитесь, — пробурчала Катя, вылавливая из горшка картошку.
— Да я не к тому, — с явной обидой сказал Прот. — Вита без куска не останется. Работа найдется. Мне и по травам, и в свечной мастерской послушание выйдет. Потом или в богадельню при епархии, или… Там видно будет. А насчет Виты не переживайте. Сестра Ольга ее пока на кухню определила.
— То не боится, что жидовка усих потравит? — неожиданно процедила Вита. — Мы же завжды убивицы алчные. Макесы [16] вечные. И кровь младенцев христианских пьемо. Или у монахинь кровь ледяна, много не выпьешь?
Прот растерянно моргнул. Пашка даже ложку выпустил. Герман поправил очки и сурово начал:
— Так, Вита, далеко не все думают. Я имею в виду, насчет еврейского вопроса. Хотя озверение и мракобесие достигли невиданных масштабов…
— Я слово «кукуруза» чисто выговариваю, — сказала Вита, разглядывая стол. — Не картавая. Можу и выжить, так? Може, мне волосы покрасить? Як шлюхе.
— Заткнулись! — Катя на миг прикрыла глаза. — Здесь все же монастырь, а то обложила бы я вас всех не по-детски. Проще нужно, девочки-мальчики. Хоть перед расставанием, добрее нужно быть, блин… Мы вас оставляем не потому, что надоели да мешаете. Вы прекращайте слепыми щенятами себя представлять. Прот, я бы с тобой поразговаривала с огромным удовольствием. Ты один из самых интересных парней, что мне за жизнь попадались. Только наши догонялки кровавые уже всякие разумные границы переходят. Нужно как-то из этой бойни выскакивать. Ты же все сам понимаешь. Теперь насчет сионистко-шовинистического бреда и прочей ксенофобии. Все просто, Вита. Если кто-то тебя оскорбит — поворачиваешься и уходишь. Если сильно задел за живое — можешь в морду плюнуть. Тебе решать. Как потом повернется, сама догадаешься. Пашка, оставь девушке «наган» и патронов. С нас не убудет. Только запомни, малая, — пальнешь не в того, забалуешь со стволом — я тебе руки повыдергиваю. От меня и на том свете не отсидишься. Это бог бесконечно милостив. Он всесильный. А нам за поступки отвечать да на свою голову надеяться приходится. Пусть глупую, пусть в своей невеликой мудрости размерами ночного горшка ограниченную. Лично я на гениальность не претендую. Я на честность претендую. Сама себе врать не хочу. Решила, что должна убить, — убей. Суди, как посчитаешь справедливым, бери от жизни что пожелаешь, спи с кем хочется. Только не забудь и перед собой отчитаться. По всей строгости, без всякого снисхождения. По-честному.
— Страшные слова, — пробормотал Герман. — Если все позволено, если греха нет, — что человека остановит?
— Он сам себя остановит, — буркнула Катя, уже раскаиваясь, что забралась в подобные философские дебри. — Или вы, Герман Олегович, считаете, что надзирать за человеком непременно должен надсмотрщик со стороны? Сверху? Снизу? Ибо сами мы вовсе не ведаем, что хорошо, что плохо?
— Екатерина Георгиевна, вы богохульствовать начинаете, — мягко предостерег Прот. — Нехорошо здесь, в благочинной обители, подобные дерзости говорить. Поостерегитесь. Сестра Ольга даром что преклонным возрастом паству не поражает. Характером резка. Ох, побаиваются ее сестры. Она к такому послушанию изловчится приставить, не приведи господь. Вы, Екатерина Георгиевна, дама свободная, а нам здесь жить. Сосуществовать. У сестры Ольги память крепкая.
— Это кто такая? Та, что глазастая? — заинтересовался Пашка. — Вся такая… разэтакая?
Прот глянул на дверь:
— Павел, вы бы борщ кушали. В обители одиннадцать сестер да пять трудниц. Что одна услышит, то и до всех дойдет. Интересовались бы вы монастырским бытием потише, я вас убедительно прошу. На улице опять дождь, а вы и обсохнуть толком не успели. Скучно сейчас в лесу-то.
— А я що? Я ж только из любознательности, — Пашка погрузил ложку в гущу борща и задумчиво добавил: — Может, сестрицам мускульная помощь нужна? Дрова там, или перетащить что тяжелое. Мы ж не против.
