Читаем Вариант-19 онлайн бесплатно
Может беглый взгляд мгновенно вогнать в замешательство? Глупо. Попадаешь ты чуть ли не в первый раз в жизни в монастырь, и все басни, анекдоты и скабрезные двусмысленности мигом выплывают на поверхность? Очень глупо. Штампы и ересь. Или в тебе самой некая червоточина? Фу! Глупо, глупо, глупо!
Но ведь какой взгляд был! Может, кто-то и не осознал бы. Только вы, Екатерина Георгиевна, опыт имеете. Вот чего-чего, а опыта в убийствах да извращениях вам с лихвой хватает. Грешна, штампа некуда поставить.
Черт, как же она на тебя глянула⁈ Не может быть. Взглядами всего на миг встретились, — она-то уж точно обдуманно. Аж ошпарила пронзительной синью. Прямо магия какая-то. Нет, не может быть. Актриса она, что ли? Может, у них здесь действительно бесовская сила в полный профиль окопалась? Насылают хваткие бесенята искушения, сине-голубыми глазами сверкают, заманивают-завлекают. Тут-то и утащат в геенну огненную. Не достоять до третьих петухов. Интересно, а брутальный Вий у них здесь в подвале не припрятан?
Фольклорно-гоголевские персонажи навидавшейся всякого-разного Кате кровь никогда не грели, а ныне жар по жилам так и гнало, даром что сидела на лавке в прохладном темном помещении и развозила по коже мыльную пену. Вита чихнула — действительно вода жутко теплая, — в том смысле, что корка льда в шайке еще не образовалась.
— Так, — пробурчала Катя, — давай-ка домываться в темпе.
От жесткой мочалки Вита только вздрагивала, синяки на теле уже побледнели, ушибы почти не беспокоили. Свежие царапины Катя старалась не затрагивать. Окатила водой, девчонка ошарашенно чихнула, приняла убирать с лица мокрые кудри.
— Сейчас согреешься, — пообещала Катя и принялась растирать худое тело полотняным полотенцем.
Вита морщилась, но молчала, только поглядывала на татуировку на плече бывшей командирши.
Сестра Евдокия, ерзая на лавке у двери, подальше от брызг, тоже поглядывала на наколку и с осуждением кривила рот. Наконец не выдержала:
— Хватит уже. Не до всенощной же мне с вами тут сидеть.
— Грехов на нас, что той пыли, — ласково объяснила Катя. — Уж не обессудь, сестра, что сможем, то с себя ототрем. Одежду принесли, благодарствуем. А теперь посидела бы ты на свежем воздухе. Или за сохранность мочалок опасаешься? В большой расход мы обитель введем?
Сестра Евдокия вышла, напустив в студеную баню еще и дождливой сырости с улицы. Дверь захлопнулась со стуком. Вита опять вздрогнула.
— Да не дергайся. Нормальная тетка. Отвлекли мы ее от неотложных дел, вот и выражает законное недовольство, — Катя накинула полотенце девчонке на голову, а сама перешагнула через лавку, пошарила в саквояже.
Вита заморгала из-под полотенца на блеснувшую опасную бритву.
— В наших местах дамы считают своим долгом наводить порядок по всему телу, — с некоторым раздражением пояснила Катя. — Эпиляция, то да се…
— Мне выйти?
— Сиди, гриву свою суши. Я быстро…
Темные кофточки, темные длинные юбки, — похоже, шили мрачные наряды здесь же в монастыре. Вита попыталась поддернуть чересчур широкую юбку.
— Обляжется, — утешила Катя, оправляя свой траурный комплект и пристраивая «наган» по возможности незаметнее.
Девочка кивнула, упрятала непослушные кудри под платок и замерла, глядя, как командирша натягивает пару новых шелковых чулок.
— А что? Тон подходит, — неубедительно попыталась оправдаться Катя и обозлилась на себя: — Могу я от портянок отдохнуть или нет⁈
— Та вам портянки вообще грешно носити. Вам шелка да бархат до лица, — пробормотала Вита, складывая свою походную одежду и пододвигая стопку к девушке.
Катя покосилась на сданное имущество:
— Знаешь, казачий лапсердак и мое тряпье сестрам на ветошь отдай. А папаху себе на память оставь. Или на тот случай, если в дорогу потянет. Мало ли… Ты на меня, Вита, не серчай. Идти с нами действительно опасно.
— Я розумею, — девочка принялась утирать тряпкой воду с полу.
— Ого, какие вы одинаковые, — ухмыльнулся Пашка. — И не узнать. Истинные чорнички. А нас тут кормят — борщ хоть и постный, зато вдоволь.
Парни сидели за столом, хлебали из здоровенного горшка горячий борщ. Щедрыми ломтями был нарезан серый свежий хлеб. У Кати потекли слюнки. Прот протянул ложку:
— Садитесь. Я уже наелся.
Катя села. Зачерпнула борща, усмехнулась одинаково заинтересованным выражениям на мордах парней. Что белая гвардия, что красная, явно соображали — благотворно или нет на девиц повлияла смена имиджа? На взгляд Кати, девчонке в монастырском было куда лучше, чем в мужских обносках. И самой было бы любопытно взглянуть в зеркало — когда-то уже подобное бывало, рядилась добровольно-принудительно во все черное. Правда, там наряды попышнее были.
— Игуменья Виринея совсем плоха, — вяло доложил Прот. — Соберу я ей зверобоя и пустырника, да боюсь, больше на божью волю нужно уповать.
— Чем недужит? Может, за доктором съездить нужно? — тактично поинтересовался Пашка.
