Читаем Вальс душ онлайн бесплатно
– Вот как? Думаешь, произойдет что-то непоправимое?
– Мяу, – звучит в другой тональности.
Она любит так переговариваться со своим питомцем.
– Уверена, все мы обладаем свободой воли. Мама увидела наше будущее в Библиотеке Акаши, но все равно потребовала, чтобы я собрала силы света и остановила наступление мракобесия. Это значит, что в наших силах изменить прошлое.
Вспышка молнии снаружи озаряет комнату, после разряда грома начинается ливень.
Песня группы Dead Can Dance, компания Нострадамуса, сигарета дарят ей желанное спокойствие. Она чувствует себя на своем месте в этом защитном коконе, под нарастающий стук дождя по оконному стеклу.
Она думает о матери.
Она размышляет:
Кто-то звонит в дверь. Эжени смотрит на часы.
Профессор промок до нитки, он держит в правой руке мокрый пакет.
– Что вы здесь делаете? – спрашивает она через дверь.
– Если вы сжалитесь и впустите меня, я смогу объяснить…
Она колеблется, потом отвечает:
– Сейчас открою, только оденусь.
Она накидывает халат и впускает преподавателя.
– Дайте ваш пиджак, я повешу его сушиться.
Эжени вешает мокрый пиджак над ванной и возвращается с полотенцем для Герца. Пока тот вытирается, рыжеволосая девушка заваривает чай с мятой, ставит две дымящиеся чашки на стол и приглашает профессора сесть на диван.
Нострадамус обнюхивает гостя и начинает об него тереться – признак того, что он не против его присутствия.
– Как вы здесь оказались? – спрашивает она.
– Нашел ваш адрес на сайте университета. Ну и дождался, пока кто-нибудь войдет в вестибюль дома.
– Откуда вы знаете этаж? – спрашивает она с подозрением.
– Узнал у консьержки. Назвался вашим другом…
Эжени пытливо смотрит на Рафаэля:
– Ладно. Зачем вы пришли?
Преподаватель отпивает чай.
– Я не переставал думать о вашем «сне» и о вашей «мысленной машине времени». Хочется узнать об этом больше, вы же сами предлагали, хоть я и считаю вас малость… свихнутой, пользуясь вашим же выражением.
Оба молча греются чаем.
– Кто вы, профессор Герц? – спрашивает наконец Эжени.
Профессор снимает свои очки в синей пластмассовой оправе.
– Как вам сказать… Моя фамилия означает по-немецки «сердце». Мой прадед Генрих Рудольф Герц – физик, первооткрыватель волновых явлений. Волны всегда были нашей семейной страстью. Мой отец утверждал, что все на свете – волны: свет, музыка, запахи, вкусовые и осязательные ощущения, мысли, сердцебиение…
Молодая женщина смотрит на него, прищурившись, наполовину весело, наполовину встревоженно. Заметив это, Рафаэль Герц говорит:
– Но ведь вас не это интересует, правда? Так что перехожу к себе любимому. С раннего детства я сходил с ума по технологиям. Еще мальчишкой я исчерпал все возможности набора юного химика, потом – юного электротехника. Я строил модели самолетов из бальзового дерева, собрал телескоп. Став старше, я, естественно, заинтересовался компьютерами, дронами, роботами…
– И дошли до искусственного интеллекта, – заканчивает она за него.
– Да, старшекурсником я написал программу «5W». Она прогремела в университетских кругах и среди компьютерщиков всего мира.
– Вы один или в отношениях? – спрашивает вдруг Эжени.
– У меня есть невеста, она живет в Штатах, ее зовут Синтия, я собираюсь поселиться там с ней через год.
– Вы уедете из Франции?
– Один стартап в Силиконовой долине предложил мне развивать мою «5W», чтобы с ее помощью узнать подлинную историю человечества по всем источникам, даже самым незначительным, и получить наконец связное повествование, максимально приближенное к реальности.
– Ваша невеста тоже компьютерщица?
– Она возглавляет американскую фирму, пожелавшую меня нанять. Мы познакомились на международном конгрессе в Лондоне. Ей понравилась моя программа, она намерена профинансировать создание ее новой версии и завоевать с ней мировой рынок.
Нострадамус прыгает на диван и ложится рядом с Рафаэлем, тот ласково чешет его за ушами.
– Как я погляжу, ваша жизнь расписана наперед, – говорит Эжени. – Зачем тогда вы пришли сюда?
– Допустим, из любопытства. Из жгучего любопытства. Представьте, что было бы, если бы вы сказали мне: «Я знаю самый смешной на свете анекдот, но не расскажу его вам, потому что он вас не рассмешит». У меня было бы одно желание: поскорее его услышать.
Эжени смотрит то на урчащего от удовольствия Нострадамуса, то на преподавателя.
– Ваши рисунки произвели на меня сильное впечатление, – продолжает тот. – Не понимаю, как вы добыли настолько точную информацию о временах, о которых мы знаем настолько мало.
