Читаем Вальс душ онлайн бесплатно
У Эжени замечательная наблюдательность, она с мелкими подробностями рассказывает о перипетиях своего последнего туристического путешествия во времени. Говоря, она переживает все эмоции, что сопровождали на жизненном пути Иштар: рождение Нисана, убийство Хузиру, признание в любви Энлилю… Ей приходится прерваться, чтобы смахнуть слезу, грозящую капнуть на рисунок.
Один из рисунков волнует ее отца сильнее остальных: это выгравированная Энлилем стела.
– Что это такое?
– Заказ царского дворца. Помнится, Энлиль должен был поведать об одном сражении.
– Что за сражение?
– Между войском царя города Лагаша и войском города Умма.
– Неужели? А ты знаешь, что это прославленная стела? – спрашивает отец.
Он щелкает по клавиатуре ноутбука и сообщает:
– Она хранится в Лувре, в отделе восточных древностей. Археологи назвали ее «стелой коршунов».
Он показывает на экран.
– Да, этих птиц он и хотел запечатлеть, – кивает она.
– Наконец-то мы получили четкий ориентир! – радуется Рене. – Стела коршунов считается первой из известных, содержащей исторический текст. У нее две стороны. Фразы представляют собой восемьсот тридцать строк, написанных от первого лица единственного числа, от имени царя Лагаша по имени Эанатум, якобы повествующего о сражении, в котором он сам участвовал. Одна часть – изображение, другая – текст. Это шумерская клинопись, поэтому археологи сумели все перевести. Есть даже дата. Битва произошла в 2340 году до нашей эры. Победителем вышел Лагаш.
– Напомни, что такое клинопись, – просит Эжени.
– Это письмо в виде клиньев, древнейший из известных на сегодня видов письменности. Писцы пользовались перьями – заостренными тростниковыми палочками, которыми наносили линии на таблички из влажной глины. Потом они писали буквы. Таблички сушили на солнце, отчего они затвердевали. Для большей прочности их запекали. Для повторного использования таблички размачивали.
– То есть прямо у меня на глазах создавался первый из известных на сегодня рассказов о сражениях? – спрашивает Эжени, закуривая.
– Да, это было еще до египетских текстов и до шумерского текста об эпопее Гильгамеша, датируемого 1750 годом до нашей эры.
Эжени немного сидит в задумчивости, а потом продолжает рисовать. Теперь она изображает город, который видела из окна своей комнаты на втором этаже. Она указывает, где располагался дворец, где храм – два сооружения, превосходившие высотой любое жилье.
– Название того города звучало примерно так: «Унуг», – уточняет она.
– Урук! – восклицает Рене. – Один из величайших городов шумерской цивилизации!
– Выходит, я была… шумеркой, – резюмирует Эжени.
Она не мешкая записывает в блокноте сбоку:
Рене Толедано читает через ее плечо.
– Ты сумела пожить в двух вариантах пространство-времени, имеющих решающее значение для истории человечества: это зарождение духовности при первом захоронении и появление первой иллюстрированной исторической записи.
– Нет, первую историческую запись сделала Пус на кроличьих шкурках, – напоминает Эжени.
– Увы, от нее не осталось следа…
– Ты прав, – вздыхает Эжени. – В этой второй реинкарнации у меня было не больше шансов: все мои глиняные таблички уничтожили. А то бы быть моей работе в Лувре!
Она продолжает рисовать сцены из шумерской жизни.
– У тебя настоящий дар переносить увиденное на бумагу, – хвалит ее отец. – Это огромное подспорье для техники V.I.E. Все равно что репортажи о твоих прошлых жизнях.
– Думаю, это у меня от мамы. – Эжени прерывается, ее душат слезы. – Мама… – шепчет она и тяжело вздыхает. – А еще это «воспоминание» о моей шумерской жизни помогает мне лучше понять, как действуют силы зла.
Эжени смотрит на маски, развешанные по стенам вокруг нее. Теперь у нее впечатление, что эти лица ее судят, как судили архангелы.
И все внушают ей одну и ту же мысль:
Она закрывает свой блокнот и рывком встает.
– Спасибо, папа. Уже поздно, мне пора.
К потолку поднимается спираль синеватого дыма. На Эжени сиреневая футболка, она курит, развалившись в кресле, под композицию «Где-то не в этом мире» из альбома «A Passage In Time» все той же группы Dead Can Dance. Она мысленно переводит слова: «Эта жизнь – больница, где каждый больной одержим желанием поменять койку». Представляя себе эту картину, она улыбается.
– Что ты об этом думаешь, Нострадамус? У меня впечатление, что с моей душой происходит то же самое, жизнь за жизнью…
Желтоглазый черный кот внимательно на нее смотрит и, поразмыслив, отвечает:
– Мяу…
